Чтение онлайн

— Ничего подобного, — прервала ее Нина. — Он прекрасно знал, что говорит. И тогда я поняла, что между нами все кончено, — закончила Нина, ощущая горечь и гнев.

— Может быть, стоило дать Тодду еще один шанс?

— Зачем? Если женщина начинает с того, что говорит, что возможно мужчина не хотел ее оскорбить, то рано или поздно она скажет, что он ударил ее потому, что она огорчила его.

Нина не собиралась произносить подобную тираду. Вряд ли она поможет беседе о ее отце и Патриции Росситер. Но она не смогла справиться с собой. Нина вышла на кухню за салатом и, вернувшись, добавила:

— Я не хотела рассказывать тебе о Тодде.

— Я вижу, эта история задела тебя. Не предлагаю тебе извлечь выгоду из этой ситуации, хотя многие женщины твоего возраста…

— Я не отношусь к этим многим, — отрезала Нина.

Следующие несколько минут прошли в молчании. Нина немного успокоилась и решила направить беседу в нужное русло:

— Тодд меня больше не интересует. Я познакомилась с интересным человеком. Вчера мы вместе обедали.

— В день Святого Валентина? Как мило! Это Марисса вас познакомила?

— Нет. Беннет Уортон сам позвонил мне, — Нина собралась с духом. — Он распорядитель имущества Патриции Росситер.

— Старая ведьма! — вилка Фрэнсис звякнула о тарелку. — Она оставила тебе еще что-нибудь из своих драгоценностей?

— Не совсем, — стараясь говорить ровным голосом, ответила Нина и рассказала историю об исчезнувшем завещании.

— Ну и пусть используют старое или отдадут все состояние штату Нью-Йорк!

— Бен думал, что я могу знать, где спрятано завещание, а когда я сказала, что не предполагаю, где оно может быть, он внес предложение, — Нина сделала паузу, решив рассказать все до конца. — Он сказал, что я могу претендовать на наследство как единственная родственница Патриции.

— Не верю своим ушам, — сказала Фрэнсис после долгой паузы. — Ох уж эти адвокаты!

— Да нет, он довольно милый, — Нина вертела в руках массивную вилку. — Мне было приятно находиться в его обществе, хотя то, что он сказал, ошеломило меня.

— Понимаю. Он женат?

— Разведен.

— Ты собираешься встретиться с ним снова?

— Наверное, но я думаю, что он готов встретиться со мной только в случае, если я произнесу магические слова.

— А ты собираешься это сделать? — ровным голосом спросила Фрэнсис.

— Вначале я ответила отрицательно, затем Бен спросил меня, окончательный ли это ответ, и теперь я не знаю…

— Теперь ты хочешь быть объективной.

— Не совсем, — Нина улыбнулась в ответ на предположение матери. — Но я не люблю ультиматумов. И я не хочу, чтобы мое решение выглядело так, как будто я наказываю Патрицию за тот выбор, который она сделала много лет назад.

— Я никогда не встречалась с этой женщиной, но о ней ходила масса слухов. Кто-то однажды сказал мне, что она обладала особым полем и притягивала к себе людей, как магнит. А те, кого Патриция приближала к себе, становились ее рабами и выполняли любую ее волю.

— Звучит зловеще, — отозвалась Нина, вспоминая элегантную пожилую женщину, появившуюся три месяца назад в ее демонстрационном зале. — Когда мы с ней беседовали, я не почувствовала, чтобы Патриция пыталась чем-то околдовать меня.

— Конечно нет. Она всего лишь осыпала тебя драгоценностями, — с этими словами Фрэнсис переключилась на салат.

Нина поняла, что мать немного успокоилась, но решила дать ей возможность высказаться до конца прежде, чем перейти к следующему вопросу.

— Ты заметила, что я добавила в салат ломтики зеленого перца? Когда отец задерживался на работе, я всегда готовила к его приходу омлет с красным и зеленым перцем.

— Я хорошо помню, что ты приготовила омлет в тот самый вечер, когда отец пришел домой поздно и сказал, что нам пора сменить квартиру и перебраться в другой район, — Нина сделала паузу. — Это было в тот самый день, когда я зашла к нему в офис и увидела в его кабинете Патрицию Росситер.

Наступило долгое молчание. Обе женщины понимали, что с того дня что-то изменилось в их жизни и теперь наступил момент, когда они должны были поговорить об этом.

Но вначале они хотели завершить обед и перешли к десерту.

— Мама, а почему у нас никогда не было загородного дома? — мимоходом спросила Нина, когда они относили посуду на кухню.

— Это моя вина, — объяснила Фрэнсис, пока они заваривали чай и выкладывали на блюдо пирожные. — Я всегда была против.

— Почему?

— Разве я тебе не рассказывала? — удивилась Фрэнсис.

— Ты говорила, что не хочешь целый день жариться на солнце и играть в бридж в компании глупых женщин.

— Это на самом деле так, но основную причину подобного упрямства надо искать в моем детстве. В те годы каждое лето свирепствовала эпидемия полиомиелита и любая семья, опасаясь за своих детей, стремилась выбраться из города, чего бы это ни стоило.

Нина поежилась.

— Я недавно читала о докторе, который не мог поставить точного диагноза болезни, очень распространенной всего сорок или пятьдесят лет назад. Вероятно, это доказательство прогресса.

— Возможно. Ну вот, когда я была девочкой, то важно было летом выбраться из опасного, перенаселенного и являющегося рассадником болезней города.

— Бабушка часто показывала мне фотографии в альбоме и рассказывала, что дедушка приезжал к вам каждую пятницу на своем «паккарде».

— Твой дедушка в автомобилях разбирался гораздо лучше, чем в загородных домах, — рассмеялась Фрэнсис. — Так уж получалось, что каждый раз мы оказывались в каком-нибудь ужасном бунгало. А самым худшим нашим летним пристанищем оказалось то, где мы провели лето в год моего семнадцатилетия. После этого я дала себе клятву, что ни за что не стану проводить лето за городом.

— Я бы поступила точно так же, — согласилась Нина.

— А на следующее лето я начала работать в рекламном агентстве. Когда мы поженились с твоим отцом, я рассказала ему о своем отношении к летнему отдыху за городом. Он долго смеялся. А к тому времени, когда родилась ты, медицина шагнула далеко вперед и мои прежние страхи казались смешными и мне самой. Все меняется, — закончила Фрэнсис, — иногда очень быстро.

Нина сидела, задумавшись, обводя взглядом элегантную и одновременно уютную гостиную. Комната выглядела точно так же, как и много лет назад, и неизменность обстановки помогла Нине сказать то, что она собиралась.