Чтение онлайн

– Расположение, которое обеспечивает пешеходную и коммерческую активность, – Мишель продолжала удивлять нестандартным подходом к делу.

– Но объем инвестиций гигантский?

– Существенный. И на этом этапе следует понимать и бизнесмену в том числе, что кроме выгодной недвижимости он получит ещё и особый статус персоны, что приняла участие в регенерации исторической среды, тем самым консолидировав усилия и умы многочисленных специалистов: культурологов, архитекторов, юристов, историков, деловых людей и наконец, жителей города.

– Также можно подать дом, как элитную недвижимость.

– Сыграть на амбициях, – она видела в таком шаге огромное подспорье в данном вопросе.

– Думаю, что бить нужно на инвестиционную привлекательность. Сможем это представить в цифрах в виде экономического обоснования? – он придерживался тривиальных способов ведения дел, связанных с капиталовложениями.

– В цифрах стоит предоставлять наш вариант лишь после того, как преамбула зацепит.

– Но какая именно историческая ценность у этого здания?

– Редкий зодческий подход. Я, как архитектор владею представлением о стилях различных веков, а это здание не отвечает на сто процентов одному из них, но при этом обладает собственным аутентичным исполнением.

– Следует поднять архивы и узнать, кто был зодчим?

– Не помешает, если придется доказывать, что дом может обладать исторической ценностью.

– Поручу помощнице. Она уже имеет опыт работы с городским архивом.

– Также следует учесть, что снос дома графа не предоставит требуемой площади под постройку супермаркета, а уничтожение рядом находящихся зданий явно не допустят, ибо их состояние далеко от подобной безысходности, – Мишель видела наличие факторов, что сыграют на руку в защите особняка.

– Вопрос только в том, кто пожелает вложить инвестиции в реставрацию? – Артур продолжал поддаваться сомнениям.

– Банки чаще всего инвестируют в такие проекты, и именно им проще окупить первоначальные затраты. Для банковского учреждения на первый план выступает престиж, а владение историческим зданием резонирует с таким устремлением.

– Мишель, я в восторге от вашей концепции.

– Я ещё не завершила.

– Простите.

– Спасение дома графа следует подкрепить соответствием основному принципу градостроительной философии города, имеющего древнюю историю. И нам следует подыскивать девелопера-антиквара. Данные специалисты могут быть заинтересованы высокой дельтой между ценой, за которую будет приобретен дом, и стоимостью недвижимости после того, как будет проведен ремонт и полное оснащение. Этот вариант принимаем за подспорье, – Мишель хотела максимально подстраховаться.

– Желаете заставить биться за дом девелоперов и банки?

– Именно. Только битва между заинтересованными персонами за дом сможет спасти его от посягательств недальновидного бизнесмена, который даже не учел высокий уровень конкуренции между супермаркетами, поскольку в этом районе их уже три.

– Мне ясен план действий. Приступаем.

На экране застыл фрагмент Интернет-страницы. Ей не хотелось закрывать окно, впрочем, и читать написанное не возникало потребности. Она знала, что будет изложено пользователями. И все это давно утратило значение. Она владела представлением о том, что почувствует, если прочтет облаченные в слова мысли людей, которых не уважала. Ей не приходилось с ними общаться, ибо на это предоставлялось право лишь достойным. Крайне малому количеству людей, а среди них не было простых, необразованных и бескультурных. Последних становилось все больше. Всюду. Но только не в её пространстве.

Они были где-то там, пусть даже достаточно близко, но не рядом. Она не умела подпускать к себе людей. Они были иными. Анастасия все чаще приходила к мысли, что не имеет с ними ничего общего. Вообще с людьми. Разве что внешне походила на человека. Кем она была: человеком или какой-то другой сущностью? Душой, достигшей понимания большего, чем другие. И если бы она прямо им об этом заявила, они непременно бы возмутились её высоким мнением о самой себе, пафосом, самолюбованием и массой других характеристик. Их мнение по умолчанию рикошетило от неё. Никто не знал её. И даже она до конца себя не исследовала. А что уж говорить о тех, кто не помнил, когда держал в руках книгу. А вот она знала, какие они – ненавистники всего сложного, красивого и умного. Слишком простые. Слишком озабоченные несущественным и не способные играючи достигать желаемого. И пусть такое противопоставление себя толпе виделось элементом высокомерия, она на это заполучила право. Но истерично это доказывать глупцам не решилась бы не из-за страха, а от осознания бессмысленности затраченных сил и времени.

Она просто их не подпускала к себе.

– Тебе передали.

– Что? Кто?

– Ты сама знаешь, что делать с этим.

Виолетта усмехнулась и принялась распечатывать внушительный по объему конверт.

– А кто принес-то это?

– Какой-то пожилой мужчина, – оператор поспешил заняться своими делами, пока редактор не поручила очередное трудоемкое задание, не предусмотренное его обязанностями. Она это умела, и делала с такой легкостью, что он не смел отказывать.

Виолетта продолжила вскрывать конверт, всем своим видом походивший на бандероль. Когда она справилась с данной задачей, получила возможность прикоснуться к тайне. Ей только оставалось непонятно, с чем та была сопряжена. Придерживавшаяся рациональных воззрений журналистка не отказывалась от того, чтобы поиграть в головоломки, кроме тех, что не существовали в действительности.

– Все нормально? – проходившая мимо сотрудница отдела новостей, задержалась возле стола редактора, отметив у той изменившееся выражение лица.

– А?

– С тобой все нормально? Ты испуганная какая-то.

– Ага.

– Виолетта, может кофе тебе принести?

– Не надо ничего мне. Иди.

Взгляд молодой женщины вернулся к рисункам комнат дома и косноязычному описанию. Она, как и любой преданный своему ремеслу журналист, стремилась отыскать сенсацию, но к такой, что ей досталась, не была готова и не предполагала, как преподнести полученные сведения общественности. Во-первых, она и сама не понимала, как простенькие рисунки могут доказать то, что подразумевал странный незнакомец, во-вторых, её попросту бы подняли на смех, услышав о чем-то паранормальном. Общество в последнее время предпочитало больше потешаться, нежели думать. Она не смела рисковать собственной репутацией, но для себя обязана была открыть новые грани мира. А может и не его одного.

Очертание цели будто озаряло путь и делало несущественными препятствия. Такого ощущения ему не доводилось испытывать, как и владеть целью. Ему многое запрещалось.

Начавшийся день ничем не отличался от тех, что остались в прошлом, но в него уже просачивалось вдохновение, и он доверился ему. Нужно было кому-то или чему-то верить. Евгений покидал дом, ощущая внутри себя предвкушение. При этом молодой мужчина осознавал, что только от него зависит свершится то, в чем он нуждался или нет. Он пообещал себе, что свершится, вот только требовалось время. Рассчитывать на случайность не хотелось, и довольствоваться подвернувшейся жертвой виделось смирением перед обстоятельствами, то ли дело подготовить почву для получения желанного объекта. Огорчал факт того, что он не обладал опытом выслеживания потенциальной жертвы, а книг не читал, чтобы почерпнуть хоть какие-то знания о маньяках. Проговорив мысленно это слово, он почувствовал в себе силу. Он ещё не был тем, кто наводил бы страх на горожан, но собирался стать.

Евгению пришлось сменить маршрут, каким он следовал на работу, чтобы пройти мимо нужного дома. Время позволяло постоять поблизости, чтобы понаблюдать за зданием, рассчитывая, что проживавшая в нем девушка выйдет на улицу. По его мнению, она обязана была это сделать, чтобы отправиться на работу. Прождав особу, начавшую казаться ещё и слишком ветреной, Евгений был вынужден покинуть пост наблюдения и поспешить в ЖЭК.

Незнакомая особа умудрилась подпортить чужой день, что убедило молодого мужчину в правомочности намерений.