Чтение онлайн

От возбуждения принцесса Мария дрожала всем телом. То, что, по ее мнению, должно было случиться лишь через много лет, вдруг выросло перед ней в самом близком будущем. Настал момент, когда должна была решиться ее участь. Так могла ли она колебаться далее и не схватиться за первую протянутую руку?

— Я готова дать обещание, — решилась она, — только чтобы не допустить до трона эту ненавистную мне женщину! Но как сообщить горожанам о моем решении? Как составить партию — в такой спешке! Что же вы до сих пор колебались? На что мне ваш совет, если я не могу извлечь из него никакой пользы? Ну, клянусь кровью моего отца, это издевательство дорого…

— Я могу помочь вам, ваше высочество, — ответил Бэклей и вынул из кармана пергаментный свиток. — Подпишите вот это, и лондонские горожане с оружием в руках встанут на защиту королевы Марии!

Принцесса схватила документ, это была составленная по всей форме присяга перейти в реформатское вероисповедание, если Мария Тюдор взойдет на английский трон.

Рука принцессы дрожала, когда она схватила перо…

Ведь это была присяга, которая обрекала ее душу черту и должна была вызвать на ее голову гром папского отлучения! Принцесса опустила перо. Но тогда Джэн Грей станет королевой?

«Цель освящает средство!» — закричало что-то внутри нее, и она подписала документ и оттиснула на нем свою восковую печать.

— Кому вы отдадите эту бумагу? — спросила она беззвучным голосом. — Разве ее должны будут увидеть все лондонские горожане?

— Нет, ваше высочество, достаточно будет, если ее увидит епископ Кранмер и поручится за вас. Было бы очень разумно, если бы вы, ваше высочество, написали несколько слов этому влиятельному человеку, смертельно ненавидящему Варвиков, так как они лишают его всякого влияния…

— Эту бумагу вы тоже приготовили? — улыбнулась принцесса Мария, видя, как Бэклей вытаскивает из кармана другой пергамент. Не читая, она подписала его и спросила:

— Ну, нет ли у вас еще и третьего документа?

— Какого, ваше высочество?

— Разве вы не потребуете от меня ручательства в моей благодарности?

Бэклей снова упал на колени и прошептал:

— Ваше высочество, королеве могло бы быть неприятно то, что обещала принцесса. А если я верну Марии Тюдор то, что ей было так трудно подписать, тогда, быть может, королева вспомнит, что я посвятил ей всю свою жизнь!

Яркий румянец залил лицо принцессы, когда она увидела, что Бэклей понял ее, но это обещание было таким неожиданным утешением, что в порыве чувства, она нагнулась и почти коснулась губами его щеки.

— Если вы сумеете сделать это, — шепнула она, — тогда требуйте от Марии Тюдор всего, что только способна дать женщина тому, кто понял ее сердце…

Граф поцеловал ее руку и, вскочив с колен, поклялся:

— За эту награду я готов пожертвовать своей жизнью! — И удалился.

— Лицемерна, как черт, — бормотал он по пути, — но поп прав. Сладкими словами можно околдовать принцесс!

Гардинер уже шел ему навстречу.

— Удалось, — шепнул ему Бэклей, — она подписала!

— Слава Богу! А я уже боялся, что мне придется идти вам на подмогу, так как все это продолжалось слишком долго. Теперь спешите, и да будет с вами Господь!

Архиепископ пожал ему руку и довел до потайной лестницы, после чего отправился к принцессе.

Гардинер нашел Марию на коленях у аналоя.

— Вы знаете, что я сделала? — тихо спросила принцесса Мария.

— Исповедуйся, дочь моя, облегчи свое сердце перед Господом! — ответил духовник.

Когда Мария исповедалась, он благословил ее:

— Если ты от чистого сердца сделала это, тогда ты принесла Господу благоугодную жертву. Постись и молись! Ты, избранная перед лицом Господа, должна будешь повести отвернувшийся от Господа народ к святому лону Его. Клятва, данная еретикам, значит не более чем детская болтовня, если ты поступилась правдивостью своего сердца ради Господа и Его церкви.

Принцесса Мария стала уверять духовника, что при виде шотландского лорда ею не овладевала плотская похоть, но Гардинер сказал ей:

— Я не стал бы порицать тебя, если бы этот человек оказал влияние на твое сердце, но счел бы это большим несчастьем для тебя, так как он недостоин твоей привязанности; он притворяется влюбленным в женщину, чтобы стяжать себе милость правительницы!

Принцесса Мария покраснела; этими словами была оскорблена ее гордость; ее самолюбие, еще никогда не чувствовавшее такого торжества, как в то время, когда она внимала сладким, льстивым словам Бэклея, было теперь унижено, как никогда. Когда принцы отвергали ее руку, это могло быть из-за политических соображений. Но в данном случае она снизошла до внимания к льстивым уверениям простого дворянина. Значит, Бэклей осмелился смеяться втайне над слабостью тщеславной женщины? Нет, это не могло быть! Гардинер просто ошибался или хотел удержать ее от глупости!

— Мне совершенно безразлично, что воображает себе этот человек, — ответила принцесса раздраженным тоном, — но мне кажется, что вы требуете от меня чересчур большого смирения, заставляя сомневаться, обладаю ли я хотя бы каким-либо очарованием, чтобы пленить человека, если я захочу этого!

— Мария, дочь моя! Мне не подобает глядеть на тебя и оценивать плотскими очами. Пойми меня правильно: женские чары побеждают путем духа, просветляющего их. А кто тебя знает, тот изумляется, как богато одарил тебя Творец тем, что не так преходяще, как краска ланит или блеск очей. Поэтому-то я и говорю тебе: берегись того, который готов смотреть на женщину только с чувственным вожделением и способен добиваться счастья у женщины, не соображаясь с силой ее духа. Все это — рабы тела. Человек, которого я привел к тебе, — дитя наслаждений, им владеет низкая похоть. Он ищет любви ради наслаждения, ради власти и почета. Проклятие греха тяготеет над его сознанием. Поэтому-то он и снискивал благоволение Варвиков. А с тех пор, как он стал бояться, что Варвики не смогут защитить его, он стал домогаться твоего благоволения…

— Если это правда, то почему вы с самого начала не предупредили меня?

— Потому что так было нужно. Необходимо было, чтобы ты подарила его полным доверием, потому что, если бы он возымел хоть самое легкое подозрение — а ведь у недоверия слух острый, — он ускользнул бы от той сети, которую я расставил для него. Я хотел, чтобы ты могла открыто обещать ему как можно больше, но теперь я открываю тебе глаза и предупреждаю тебя, чтобы ты могла со спокойной совестью немедленно отбросить грязное орудие твоих планов, как только они сбудутся. Он любит женщину, которую сделал несчастной.

— Если бы у меня были доказательства, если бы я могла знать наверное, что он осмелился просто шутить со мной, словно с уличной девкой, тогда я впилась бы в его гладкое лицо острыми шипами, а потом приказала бы отдать его на растоптание диким лошадям! Но откуда вы знаете, что он сделал несчастной женщину и продолжает любить ее?

— Потому что он продолжает искать ее, как скупец, потерявший грош. Она сама рассказала мне и сейчас находится под моим покровительством. Я рассчитываю в случае крайней необходимости обещать ему эту женщину в качестве награды, если он поможет мне свергнуть Варвика с вершины его власти…