Чтение онлайн

Бэклей побледнел как смерть. То не было притворство, то была беспощадная ненависть. Но возможно ли это?

— Ваше величество, если вы станете отрицать, что ваша благосклонность ко мне дала мне смелость надеяться, что мои услуги придутся кстати, тогда, конечно, я был тщеславным дураком, — произнес Бэклей.

— Милорды, — возмутилась королева, — граф Гертфорд оказывает мне честь, намекая, что я ему нравилась. Может быть, он даже надеялся почтить меня своими ухаживаниями, которые отвергла шотландская девица из шинка… Вон отсюда!

Бэклей не мог более сомневаться, что он погиб.

— Ах! — воскликнул он. — Я вижу, что был глупцом, так как поверил словам лживой женщины! Вы сами написали тот документ и обещали мне свою любовь, если наш замысел удастся.

Но сыщики Тауэра уже схватили его и стали вязать ему руки.

— Заткните ему рот! — грозно приказала королева, и злоба исказила ее черты. — Так как он берет назад свое признание, то должен показать правду при пытке. Однако еще раньше, чем разобьют его герб, я приказываю, чтобы он дал удовлетворение моей камеристке, Екатерине Блоуэр, за то бедствие, которое навлек на нее. Пусть их сочетают браком, который я тут же удостоверю, равно как и то, что к графине Гертфорд, перейдет по наследству все состояние ее мужа. Кузнеца я повелеваю отпустить на свободу. Слугу графа Сэррея также, но предварительно отсчитать ему пятьдесят ударов розгами, чтобы он остерегался впредь служить мятежникам.

— Ваше величество! — воскликнул бедный Вальтер. — Мне розги?.. Нет, лучше смерть! Ведь я — шотландский дворянин.

— Тогда число ударов должно быть удвоено, — злорадно улыбнулась Мария.

Стражники едва успели схватить Вальтера, который в слепой ярости хотел броситься на королеву. Его повалили на землю, однако, несмотря на увещевания кузнеца, он с зубовным скрежетом грозил местью и сжимал кулаки.

— Доложите мне о нем после экзекуции! — приказала королева. — Во всяком случае заковать его в кандалы, потому что он, кажется, закоренелый бунтовщик.

С этими словами она хотела удалиться из зала. Но одна из ее дам, стоявшая последней в свите, бросилась к ее ногам и стала молить:

— Помилуйте Вальтера Брая, помилуйте!

— Глупая женщина! — возразила королева. — Она умоляет за человека, который отдал ее в жертву бедствию, после того как спас от позорного столба. — И прошла мимо стоявшей на коленях Кэт, направляясь по длинному ряду комнат к угловой башне, из окон которой был виден малый двор Тауэра.

На малом дворе Тауэра сегодня был воздвигнут эшафот, и стоял палач в кроваво-красном камзоле, в черном плаще и черной маске, готовый утолить жажду мести в сердце английской королевы.

Как раз над угловым окном башни, у которого расположились королева со своей свитой, стояло прекрасное, бледное создание за железной решеткой своей темницы. Молодая женщина страдальчески смотрела на толпу людей, которую впустили, чтобы присутствовать на зрелище казни. Племянница Генриха VIII леди Джэн Грей не питала иного желания, как сделаться счастливой супругой любимого человека, победившего ее сердце на турнире в Винчестере, и только честолюбие ее свекра было виной тому, что она один день называлась королевой Англии. Всего один день! Поэтому и прозвали ее «однодневным цветком». В Тауэре суждено было ей завянуть и умереть на кровавом помосте. Но для мстительной Марии было недостаточно казнить ее, она хотела еще растерзать сердце своей кузины перед смертью.

Ее приговоренного к смерти мужа вели на эшафот мимо темницы Джэн. Гилфорд Варвик, подняв голову, кивнул жене, послав ей нежный прощальный поцелуй. С плачем упала она на колени и тихонько молилась.

Вскоре пришел священник, он сказал ей, что Гилфорд умер мужественно, и лицо ее просветлилось. Теперь смерть ее не имела ничего горького для этой страдалицы: она должна была соединить ее навек с казненным супругом.

Леди Грэй твердо шла к эшафоту. Вдруг королева внезапно встала и подошла ближе к окну, захотев посмотреть, как содрогнулась леди Грэй, когда подручные палача пронесли навстречу осужденной залитое кровью обезглавленное тело ее мужа!

Пока леди Джэн Грэй исходила кровью на эшафоте, Вальтера Брая привели на большой двор Тауэра для наказания у позорного столба розгами.

— Добрые люди, — молил стражников Вальтер, — Господь вознаградит вас, если вы убьете меня или дадите мне кинжал, чтобы я смог избавиться от позора.

Стражники отрицательно трясли головой, но сочувственно смотрели на человека, соглашавшегося лучше умереть, чем принять бесчестье. Суровые наказания ожидали того, кто по недосмотру допустил бы побег заключенного или другой способ избавления его от назначенного наказания.

Вальтер рвал свои наручники так, что кровь сочилась у него из рук, а он клялся, что не хочет жить обесчещенным, не отмстив за себя королеве. Вдруг шотландец поднял голову, расслышав далекий свист, и увидел у окна нижнего этажа Кэт, которая подавала какие-то знаки. Неужели она думала утешить его? Неужели воображала, что он согласится жить, постояв у позорного столба?

Снова раздался свист, на этот раз совсем близко. Брай осмотрелся по сторонам и заметил, как вдоль стены кралась какая-то тень, кто-то внезапно юркнул в чащу кустарника, тянувшегося вдоль ограды шагах в двадцати от него.

— Дайте мне отдохнуть там в тени, — попросил шотландец своих караульных.

У него мелькнул луч надежды, что похожее на кошку существо, прыгающее от дерева к дереву, спешит ему на помощь. Он слыхал уже раньше подобный свист, то был условный сигнал, которым старуха Гут призывала Филли. Но возможно ли, чтобы Филли очутился в Лондоне? Правда, старуха говорила ему, что он увидит ее в час нужды!

Караульные посмотрели на Брая недоверчиво, но не стали противиться его желанию, а отвели беднягу к кустарнику.

Вальтер растянулся на земле. Вдруг его тонкий слух различил тихий, еле слышный шелест и чья-то рука сунула ему пузырек.

— Выпейте! — раздался тихий шепот.

Караульные ничего не заметили, потому что к ним подходила камеристка королевы Екатерина Блоуэр.

— Вы принесли помилование, мисс? — спросил старший страж.

Кэт отрицательно покачав головой, ответила:

— Нет, но я хотела просить вас, чтобы вы позволили этому несчастному немного подкрепиться. Там у меня в сенях вино.

— Нельзя, мисс! — возразил один.

— После! — шепнул другой. — Мастер не станет бить жестоко, ручаюсь вам за это.

Шум от падения тела, заставил стражей оглянуться. Их арестованный лежал навзничь с побелевшим лицом, неподвижный, вытянувшийся и замерший.

— Он мертв! С ним приключился удар! — закричали испуганные караульщики, причем один из них заметил валяющийся пустой пузырек.

— Яд! Вот для чего он хотел прилечь! Чтобы мы не видели, как он вытащит из-за пазухи эту склянку.