Чтение онлайн

В начале декабря Эдуард со своей свитой въехал в Реймс — город, где издревле короновались французские государи, и получил несколько аудиенций у кардинала. Этот кардинал вызвал к себе и Киприана Аррана, с которым поговорил наедине. И Мак-Лин заметил, что с этих пор в друге произошла значительная перемена. Арран стал серьезен, мрачен и скуп на слова, большую часть времени предавался своим раздумьям. Вероятно, кардинал отдал предпочтение Аррану.

В скором времени путники выехали из Реймса, чтобы отправиться в Кале, откуда надеялись переправиться в Англию и Лондон. Эдуард мог безбоязненно решиться на это, так как его имя было почти неизвестно в Англии, и едва ли кто-нибудь знал, что его отец покинул Шотландию.

Для переезда в Дувр Эдуард воспользовался собственным, специально для этой цели зафрахтованным судном, на котором все и добрались вполне благополучно до английского берега.

И тут Киприан стал проявлять такое беспокойство, что Эдуард решился его спросить:

— Что с тобой? Уж не раскаиваешься ли ты? Или боишься?

— Я ни в чем не раскаиваюсь, — ответил кузнец, — и ничего не боюсь, наоборот, сгораю от желания скорее покончить наше дело.

— И все-таки тебе придется сдерживаться! Наша задача сводится к лозунгу: «Терпение!» Да и вообще нам придется изменить свой план.

— В каком отношении? — удивился Киприан.

— Мы не последуем указаниям кардинала, а, как решили сначала, воспользуемся рекомендательными письмами Стаффорда.

— Но ведь, если я верно понял желания его преосвященства, то он хотел, чтобы мы не пользовались рекомендательными письмами лорда Стаффорда!

— Да, он так считает, но я держусь совершенно другого взгляда на вещи, и мой взгляд, надеюсь, правильнее его.

— Смею я спросить, что ты имеешь в виду?

— Разумеется. Но сначала я укажу тебе на те неблагоприятные для нас моменты, которые возникнут, если мы решим воспользоваться указаниями кардинала.

— Значит, мы напрасно посещали кардинала?

— Почти, Киприан, хотя, нужно признать, благодаря ему мы достаточно ориентированы. Кардинал рекомендовал нам завязать отношения с тем самым кружком, от которого исходили все неудавшиеся предприятия и в котором постоянно обретались предатели.

— Я и сам подумал об этом!

— Мы совершенно чужие в Лондоне, чтобы быстро разобраться в людях, они же все, наверное, отлично известны английской полиции, и если мы будем водиться с ними, то нас выследят.

— С твоими выводами нельзя не согласиться. Значит, мы бросимся в объятия противной партии?

— Да, и никто не догадается о наших намерениях. Кроме того, таким образом нам будет легче узнать все, что нам необходимо узнать.

— Что же, у меня нет оснований держаться иного взгляда.

— Это мне приятно. И вот еще что: я с остальными людьми поселюсь в большом доме, ты же поселишься отдельно и будешь для нас как совершенно посторонний.

— Да?

— Твоей задачей будет наблюдение за теми людьми, которых нам рекомендовал кардинал; ты должен держать наготове экипаж, словом, подготовить все для внезапного и быстрого отъезда.

Киприан ничего не ответил и только в мрачной задумчивости опустил голову.

— Ты что молчишь? — спросил Эдуард. — Недоволен этим поручением?

— Абсолютно доволен, — ответил Киприан, словно просыпаясь от глубокого сна.

Добравшись до Лондона, они отыскали себе желаемое помещение. Как было решено, Киприан не поселился вместе с другими своими товарищами, а нашел себе другое место.

На следующий день по приезде в Лондон Эдуард Мак-Лин оделся в приличествующий данному случаю наряд и отправился засвидетельствовать свое почтение леди Стаффорд. Леди уже была предупреждена о его визите, поэтому юный шотландец был принят очень любезно, и его пригласили бывать и впредь. От леди Стаффорд Эдуард отправился к лорду Бэрлею, который тоже уже знал о его прибытии. Он приветствовал молодого человека с появлением на английской земле и объявил, что его дом всегда открыт для него.

Более осторожным оказался Лейстер. Скорее инстинкт, чем разум, заставил его принять молодого иностранца довольно холодно.

Но за исключением графа Лейстера все, к кому обратился Эдуард, оказались в высшей степени предупредительными, так что он мог быть очень доволен первым приемом в Лондоне.

Мак-Лин не остался незамеченным, уже на другой день между Бэрлеем и Валингэмом состоялся разговор о нем.

Оба они только что покончили с делами, когда лорд Бэрлей вдруг поднял голову и, пытливо уставившись на зятя, спросил:

— Ну-с? Что новенького?

— Сегодня ничего, — ответил Валингэм, — то есть по крайней мере ничего такого, что могло бы интересовать вас.

— А все-таки кое-что есть, зятюшка! — улыбаясь, возразил Бэрлей. — Вчера мне был сделан визит…

— Ах, да, да, этот молодой шотландец! — воскликнул статс-секретарь. — Что же, он засвидетельствовал свое почтение по крайней мере дюжине влиятельных лиц, и все приняли его очень хорошо, за исключением лорда Лейстера.

— Графу везде чудится угроза, — сказал Бэрлей, — но мне кажется, что Мак-Лин совершенно не опасен.

— Это — мальчишка!

Ну а его свита?

— Это все — почти такие же юнцы, как и он.

— Обращаю ваше внимание на этого молодого человека, — закончил Бэрлей, — если у молодежи создается хорошее впечатление, она охотно повсюду трубит об этом, а для нас это очень важно.

Валингэм, вернувшись домой, послал приглашение молодому иностранцу.

Эдуард знал значение Валингэма, который встретил его с предупредительной любезностью. Но знай он всю полноту обязанностей статс-секретаря, он так беззаботно не переступил бы порог его дворца.

Министр полиции захотел только познакомиться с молодым Мак-Лином и предложить ему свои услуги. Он представил ему также Пельдрама в качестве человека, который постоянно будет готов к его услугам и которому можно вполне доверять.

Эдуард прибыл в Лондон перед Рождеством и пробыл в городе целых шесть недель, причем отлучался только на короткое время.