Чтение онлайн

— Так, так… вы — послушная жена. Но, быть может, в глубине сердца вы таите иное желание?

— Вовсе нет. Согласится старик, соглашусь и я. Вот и все!

— А Вилли?

— Не могу знать, что она скажет или чего ей хочется.

— Ну, чтобы не распространяться много, скажу напрямик, что мои намерения серьезны, и потому я переговорю с Олланом, но только наедине. Пошлите его ко мне, всего лучше в гостиную.

Отца позвали. Он, как всегда, поздоровался с Пельдрамом холодно и спокойно, после чего пригласил его в гостиную, где они уселись вдвоем.

Гость улыбался. Может быть, непривычная роль жениха отчасти смущала его.

— Где ваш мастер? — спросил он наконец хозяина.

— Уволен! — отрезал тот.

— Так… А когда последовало его увольнение?

— Третьего дня вечером.

Вы поссорились с ним? Из-за чего вы отказали ему?

— Из-за того, что он увлекался удовольствиями, неподходящими нашему званию и нашему ремеслу.

— Так, так!… А известно ли вам, где он теперь?

— Я за ним не следил.

— Отлично! Вы поступили умно, отказав ему.

— Я и сам так полагаю.

— Значит, мы все были согласны между собой на этот счет. Посмотрим, не упрочится ли наше взаимное согласие. Ведь вы шотландец, как и я! — продолжал гость.

— Шотландец, да, — подтвердил оружейник, — только не чета вам — полицейскому!

— Ну, это — пустяки! Мы — соотечественники, и я, ваш соотечественник, желаю жениться.

— Это — ваше дело.

— Совершенно верно, но я желаю жениться на вашей дочери, а это — уже отчасти и ваше дело.

— Моя дочь вам не пара.

— Однако я иного мнения.

— Ну, значит мы с вами несогласны.

— По-видимому, так… Только мне кажется, что мы все-таки поладим между собой. Я опять возвращаюсь к Киприану. Его уже нет в живых.

— Весьма сожалею.

— И я также. Он был славный малый и сам лишил себя жизни. Собственно говоря, он поступил умно, потому что перед самоубийством совершил деяние, за которое ему предстояло поплатиться жизнью, он напал на одну придворную даму и ранил ее…

— Это нехорошо!

— Да… как относительно того, что подразумеваете вы, так и с моей точки зрения.

— Что подразумеваю я?…

— Мы потолкуем об этом после. Накануне вечером была сделана попытка освободить фосрингайскую пленницу. Однако заговорщики бежали, и двое из них были убиты. Одним из убитых оказался лорд Мак-Лин, которого вы также видели и к которому я сам привел Киприана.

— Странно!

— Да, да!… Что касается Киприана, то я сам нарочно пустил такую молву, будто у него была знакомая дама при дворе, которую он приревновал и хотел убить.

— В сущности, мне это безразлично.

— Не думаю! Лорд Мак-Лин и Киприан, по-моему, были знакомы между собой и раньше.

— Может быть!

До настоящей минуты оружейник отвечал Пельдраму спокойно, холодно и слегка насмешливо. Но теперь он как будто стал обнаруживать больше интереса и внимания к разговору.

— Они состояли в заговоре, — продолжал Пельдрам, — с целью освободить Марию Стюарт и убить нашу королеву.

— Ну, вот еще выдумали! — проворчал Оллан.

— У них были сообщники, которых надо искать среди людей их окружения.

— Киприан был вашим другом!

— Да, я держал его на привязи, как и подобало, а теперь у меня в руках весь заговор, и от меня зависит открыть его и засадить в тюрьму заговорщиков.

— Пожалуй, это — ваша обязанность.

— Как смотреть на вещи!… Вот, например, я могу быть убежден, что некоторые люди невиновны, несмотря на улики против них…

— Такое убеждение было бы приятно!

— Я сам так думаю, и если я прошу руки вашей дочери, то это служит верным доказательством того, что у меня нет никакого предубеждения против вас, и я совсем не считаю вас виновным.

— По-видимому, так!

— Но если вы отвергаете мое искательство, то я, пожалуй, буду думать иначе.

— Нисколько в том не сомневаюсь!

— Дело обстоит приблизительно так: Вилли — о вас я не буду распространяться более, так как вы сами можете оценить свою пользу — Вилли сделается миссис Пельдрам, настоящей леди, заживет в достатке и всяком довольстве. Или же она окажется дочерью государственного преступника, обреченной на нищету, горе, презрение, преследование — одним словом, на всякие бедствия, Ясно ли это?

— Вполне!

— А что вы скажете на мои слова?

— Я скажу: если вы нравитесь Вилли, то я не имею ничего против вашего сватовства.

— Хорошо сказано! Итак, спросите Вилли, нравлюсь ли я ей.

— Сейчас?

— Конечно!

— Хорошо… тогда обождите немножко.

Оллан оставался таким же холодным и спокойным, как и в начале разговора, несмотря на грозную перспективу, развернутую Пельдрамом перед ним. Соучастие оружейника в покушении Киприана было для полицейского вне всякого сомнения, но вместе с тем Пельдрам отлично сознавал, что старик готов на все и не согласился бы отдать ему руку Вилли, если бы угроза Пельдрама не напугала его. Впрочем, оба они были шотландцы и обделывали дело по-шотландски сухо, обдуманно, согласно здравому смыслу.

Итак, результат сватовства зависел теперь от Вилли.

Переговоры отца с дочерью носили тот же характер, как и предшествующая беседа между Олланом и Пельдрамом. Старый оружейник увел дочь из лавки в другую комнату и сказал ей:

— Вилли, пришел Пельдрам и просит твоей руки.

— Я не могу выйти за него, он противен мне! — вспыхнула девушка.

— Знаю и потому не стал бы передавать тебе его предложение, а сам отказал бы ему наотрез, да дело в том, что Киприан умер.

Вилли заплакала.

— Он не мог, — продолжал отец, — выполнить свою задачу. Однако главное — Пельдрам все-таки может покарать или помиловать нас…

— Пусть так! — заявила Вили. — Я не имею никакого отношения к делам, которые дают ему на это право.

— Но я замешан в них… И потом, совершенно безразлично, виновны ли мы, или невиновны, этот человек имеет власть погубить нас, если захочет, Дело идет теперь о том, чтобы из двух зол выбрать меньшее.