Чтение онлайн

Слуги неслышно удалились, Мария осталась одна.

Несколько лет назад она уже составила обширное завещание, теперь же написала краткое добавление к нему. В этом предсмертном завещании заключались только распоряжения, касавшиеся ее личного имущества, и были назначены суммы для выдачи ее слугам. После этого королева написала письмо королю Франции Генриху, поручая ему уплату денежных сумм, бывших в ее распоряжении. Кроме того, ею было написано еще несколько писем. За этой работой Мария Стюарт просидела до двух часов ночи.

Позвав опять слуг, она объявила им, что не хочет больше заниматься земными делами и хочет устремить все свои помыслы к Богу. Она послала записку своему духовнику, находившемуся также в замке, но разлученному с ней, прося его молиться за нее. Затем она убрала в шкатулку свое завещание и письма к королю Генриху и другим лицам, разделила между прислугой принадлежавшие ей драгоценности и деньги и попросила почитать ей вслух из «Жития святых».

Старая нянька Марии выбрала историю несчастного разбойника.

— Постой, добрая Кеннэди! — воскликнула Мария Стюарт на одном месте, где описывались страдания разбойника.

— Он был великий грешник, но все-таки меньше моего, и я молю Господа, в память Его страданий, помиловать меня, как Он помиловал разбойника в последний час его жизни.

Чувствуя себя утомленной и боясь совершенно обессилеть веред своим последним тяжким путем, королева легла наконец в постель. Однако ей не спалось, служанки видели, что несчастная королева шевелила губами, молясь про себя. При наступлении утра она поспешила встать.

— Еще два недолгих часа, — с улыбкой сказала обреченная, — и земная плачевная юдоль останется позади меня. Помогите мне, мои верные слуги, нарядиться для моего последнего пути.

Она велела подать ей драгоценное платье и все принадлежности дамского туалета, служившие для большого парада, а для повязки на глаза выбрала носовой платок с золотой бахромой.

Когда ее одели, Мария опять оделила свою прислугу мелкими подарками, ничто в ее внешности не указывало в ту минуту на близость рокового удара, от которого ей предстояло погибнуть. После этого она прошла в свою молельню, опустилась на колени перед поставленным здесь маленьким алтарем и стала читать себе отходные молитвы.

Не успела она еще окончить их, как в дверь комнаты постучали, давая ей знать, что последний час настал.

— Скажите этим господам, — ответила Мария, — что я сейчас выйду.

Ответ был передан стучавшимся, но через несколько минут повторился, и дверь наконец была отперта.

В нее вошел местный шериф с маленьким белым жезлом в руке, он приблизился вплотную к Марии, которая, впрочем, как будто не замечала его, и сказал ей:

— Миледи, лорды ожидают вас, они послали меня за вами.

— Хорошо, — ответила королева, поднимаясь с колен, — пойдемте!

Когда она собиралась выйти из комнаты, к ней подошел Бургоэн с маленьким Распятием из слоновой кости. Осужденная благоговейно приложилась к нему и велела нести его перед собой.

Мария могла сделать лишь несколько шагов без посторонней помощи из-за болезни ног, поэтому двое слуг поддерживали ее с обеих сторон.

Они довели королеву до последней комнаты, примыкавшей к залу, и стали просить, чтобы их отпустили, так как они не хотели вести свою государыню на смерть. Мария улыбнулась с довольным видом и промолвила:

— Благодарю вас, друзья мои! Будьте уверены, что на это найдутся другие желающие.

Двое слуг Полэта подошли им на смену, и печальное шествие направилось в зал.

У лестницы, которая вела к нему, осужденная столкнулась с Шрисбери и Кентом.

— Эй, вы, назад! — грубо крикнул граф Шрисбери слугам королевы. — Не смейте ходить дальше!

Люди подняли крик и плач. Но так как это не помогало и граф настаивал на том, что никто не смеет входить в зал, кроме заранее назначенных лиц, то несчастные слуги Марии Стюарт бросились на колени и стали целовать руки и платье Марии.

После этой тяжелой сцены она вступила в зал казни, взяв в одну руку Распятие, а в другую молитвенник.

В зале перед ней предстал Мелвил, которому позволили проститься с ней здесь. Он опустился на колени и дал полную волю своей сердечной скорби.

Мария, обняв его, сказала:

— Ты всегда оставался верен мне, и я благодарю тебя за это! Вот тебе мое последнее поручение: сообщи подробно моему сыну о моей смерти; я знаю, ты сделаешь это!

— Какая печальная обязанность для меня! — промолвил Мелвил. — Бог знает, хватит ли у меня сил исполнить ее!

Мария ответила ему довольно длинной речью, которая не прерывалась шерифом. Потом она, обратившись к Кенту, сказала:

— Милорд, я желаю, чтобы мой секретарь Кэрлей был помилован. Его смерть не может принести пользу никому. Далее я прошу, чтобы служившие при мне женщины были допущены сюда и могли присутствовать при моей смерти.

— Это противно обычаю, — возразил граф Кент. — Женщины легко могут поднять крик при столь важном деле.

— Не думаю, — ответила Мария, — бедные создания будут рады, если им позволят видеть меня в последнюю минуту.

Она говорила еще долго, желая достичь своей цели, и графы посовещавшись, разрешили четверым слугам и двум служанкам Марии войти в зал.

Тогда королева выбрала из своего штата ее врача Бургоэна, аптекаря Горвина, хирурга Жервэ и еще одного человека по имени Дидье, а из женщин — Кеннэди, а также секретарь Кэрлей. Их впустили в зал, и осужденная попросила их смотреть молча на то, что будет здесь происходить.

Затем Мария поднялась на эшафот. Мелвил нес шлейф ее платья. Оно было из алого бархата с черным атласным корсажем. Плечи покрывала атласная накидка, опушенная соболем. На шее был высокий воротник, к волосам приколота вуаль.

Воздвигнутый в зале эшафот был в два с половиной фута высоты и представлял собой квадрат, стороны которого имели двенадцать футов длины. Он был обтянут черным фризом, как и сиденье на нем, плаха и подушка перед ней.

Мария, нимало не изменившись в лице, вступила на роковой помост и заняла место на приготовленном для нее сиденье. Справа от него помещались графы Шрисбери и Кент, слева — шериф, напротив — два палача в черной бархатной одежде. Поодаль от эшафота, у стены, было указано место служителям Марии; перила отделяли эшафот от остального пространства зала, которое занимали двести дворян и местных жителей. Кроме них тут же выстроилась военная команда Полэта.