Голова королевы. Том 2
Шрифт:
— Капитан Марона Босвел!
Лорд вскрикнул от изумления и уставился на леди.
— Господь говорит голосом бури, — произнес чей-то сильный голос. — Да оставит грешный человек все свои помыслы, направит свои мысли к Нему и помолится Ему, дабы Он охранил и защитил его!
Это священник, не обратив внимания на непогоду, появился в замке.
Человек, назвавшийся капитаном Мароной Босвелом, подвел Эстер к матери и громко сказал:
— Мы еще увидимся!
Затем быстро спустился по лестнице и покинул замок.
Лорд Лурган какое-то время оставался в полной нерешительности. Наконец, даже не попрощавшись с семейством Спитты, последовал за капитаном.
Спитта, наконец, придя в себя, открыл одну из дверей, с поклоном попросил священника войти туда и сам последовал за ним.
Тесно прильнув друг к другу, маркиза с дочерью вернулись в будуар Эстер.
Из комнаты, куда уединились лорд со священником, послышался звонок.
Когда появился слуга, то ему был отдан приказ сообщать всем прибывающим приглашенным, что в силу непредвиденных обстоятельств венчание молодой хозяйки с лордом Лурганом сегодня не может состояться, причем слуги должны были обойти всех с этой вестью, как только буря несколько затихнет.
Казалось, словно само небо услыхало и вняло мольбам Эстер.
Когда горничные вошли в будуар девушки, то застали там и мать, и дочь в глубоком обмороке.
Глава тридцать первая
ТАЙНА ЛОРДА СПИТТЫ
«Я убил его! — с отчаянием подумал он. — Я преступник! Но если этим я и повредил кому, так больше всего самому себе: я так и не узнал фамилии моей семьи!… — Джон еще раз взглянул на умершего и вспомнил: — Но он говорил о каком-то ящике! Шкатулка! Она должна быть спрятана у него под подушкой!»
Джон машинально сделал несколько шагов по направлению к мертвому, но потом снова остановился в ужасе. Однако желая придать себе храбрости, он прикрикнул сам на себя:
— Он заслужил того, чтобы умереть от моей руки. Он получил то, что ему причиталось…
Джон решительно шагнул к убогому ложу и сунул руку под подушку, с которой на него словно с угрозой смотрело неподвижное, мертвенно-бледное лицо скончавшегося старика.
Джон не ошибся в своих расчетах, и вытащил маленькую шкатулку из старого, потемневшего дуба. Эта шкатулка была так тяжела, что чуть не выскочила из рук, но Джон крепко ухватил ее и торопливо поднес к столу, где горела коптящая лампа.
Шкатулка была заперта, и Джон снова обернулся к умершему. Он знал, что старик носил ключ от шкатулки на шее, но ему было противно прикасаться к телу старика, и, взяв шкатулку обеими руками, он с силой ударил ею об угол стола.
Замок отскочил, и на землю попадало много бумаг и денежных свертков. Некоторые свертки лопнули, и по полу покатились сверкающие золотые монеты.
Джон не обратил никакого внимания на деньги. Он бережно подобрал все бумаги, расправил их и поднес к свету, пытаясь прочесть. Но содержание бумаг не принесло ему ничего приятного.
Глаза Джона затуманились и с тупой неподвижностью уставились в пространство, руки дрожали. Из его груди вырвался протяжный, полный отчаяния стон. Затем он повернулся, и по его лицу можно было видеть, что не убей он раньше старого негодяя, он неминуемо сделал бы это теперь.
— Еще и это! — хриплым голосом пробормотал молодой человек. — А негодяй все знал…
Он мельком проглядел все остальные бумаги, но ни одна не остановила его внимания, и с выражением дикой решимости он подошел к стене, где висело всевозможное оружие, выбрал нож, торчавший в ножнах, прикрепленных к кожаному поясу. Надев этот пояс и прихватив шляпу, Джон торопливо вышел из комнаты и тем же путем отправился к оставленной на берегу залива лодке.
Добравшись до лодки, Джон на минуту остановился в раздумье, глядя на воды, все еще кипевшие ключом. Но дорога, огибавшая залив, была слишком долгой. Поэтому он вскочил в лодку, наполовину заполненную водой, но не стал вычерпывать ее, а прямо пустился по бушевавшим волнам.
Джон мощными руками держал весла и с силой греб; лодка плясала на седых гребнях валов, но упрямо направлялась не к гавани Белфаста, а к деревне Бельмонт.
У подошвы утеса, где стояла церковь, Джон причалил и выскочил на берег.
Весь вид молодого человека выражал холодную, спокойную решимость. Не прибавляя шага, он спокойно направился к порталу маленькой церкви. Она оказалась незапертой, и молодой человек вошел в нее.
Еще на паперти ему повстречался католический священник, собравшийся уходить.
— Ах, Джо, это ты? — сказал священник. — Да благословит тебя Господь!
Джон глубоко поклонился патеру, как привык это делать с давних пор, и тихо сказал:
— Я страстно хочу облегчить свое сердце и получить отпущение грехов. Не соблаговолите ли вы исповедать меня, достопочтенный отец?
Священник бросил пытливый взгляд на молодого человека и повернул в церковь. Там он поднялся по ступеням алтаря и встал за престолом.
Джон опустился на каменные ступени алтаря.
— Говори, сын мой, — сказал священник, — что угнетает твою душу?
— Достопочтенный отец, — начал Джон слегка вздрагивающим голосом, — я совершил преступление, но я был вне себя и совершил постыдное деяние в состоянии сильного гнева. Когда я вернулся сегодня с залива домой, то застал человека, которого до сих пор считал своим отцом, при смерти. Он сообщил мне, что он мне не отец и что из мести погубил моих родителей. Он стал вдобавок издеваться надо мной, и я пришел в такую ярость, что удавил его, умиравшего!
— Ты самым глупым образом дал гневу увлечь себя, сын мой. Но если ты сказал правду, то этот приступ бешенства легко объяснить, и твое преступление не принадлежит к числу тех, которые не прощаются ни на земле, ни на небесах. Раскаиваешься ли ты, по крайней мере, в своем поступке?
— Да, раскаиваюсь. К тому же он был совершенно бесполезен, и я прошу вас наложить на меня епитимью и отпустить мне грехи. Но я собираюсь совершить еще и другое преступление.
Священник, казавшийся до сих пор кротким, вдруг выпрямился, в его глазах засветилась угроза.