Чтение онлайн

Случай проверки ему представился очень скоро. Зверь сам прибежал на ловца. Юрка Вишневецкий пришел в аптеку за серным цветом для заболевшей чумкой охотничьей собаки. Мерцаев, будто обрадовавшись встрече, стразу же заговорил об охоте, зная, что Вишневецкий давно мечтает о бескурковом ружье.

Начав с ружья, опытный сыщик перевел разговор на охоту.

— Если хочешь составить компанию, то хоть завтра… Я с моей двенадцатикалиберной пушкой, а ты с Игоревым осиротевшим бельгийским бескурковым ружьем. Кстати, если оно придется тебе по руке, я подарю его. Ружье — святая память по товарищу…

Разговаривал и незаметно наблюдал за лицом и бегающими зеленоватыми кошачьими глазками Юрия. Происходил психический поединок неравных.

— Нет, нет, я не могу принять такой подарок! Он всегда мне будет напоминать смерть Игоря.

— Ведь не ты же убил его, Юрик… Просто-напросто ты оказался счастливее. Тебе удалось убежать, а его настигли.

— Да, конечно… Я не виноват, что схватили его, а не меня… Но все же… Я ведь очень любил его… И мне так обидно, что из-за этого проклятого Толлина…

Вишневецкий лгал неумело, притворялся неуклюже, и наконец Мерцаев перестал сомневаться в правдивости полученного им письма, бросил последнюю проверочную фразу:

— Если ты наотрез откажешься от памятного подарка, я буду думать, что ты ощущаешь какую-то тайную вину перед мертвым.

Вишневецкий почувствовал удушье. Продышавшись, он сказал:

— Что вы, что вы, Аверкий Трофимович?.. Я не чувствую никакой вины… Как вы можете так говорить?.. Я всегда хотел, чтобы у меня было такое прекрасное ружье… И я возьму его, если вы так настаиваете, дорогой Аверкий Трофимович.

— Тогда завтра жду. Приходи пораньше, и мы отправимся за комаровские дачи. Надеюсь, вернемся не без удачи. До поры до времени не хвались неубитым медведем, неподаренным ружьем! Плохая примета. Руку!

— Извольте.

Мерцаев почувствовал в своей руке холодную, дрожащую и липкую руку Вишневецкого.

Ночь прошла без сна. Мерцаев проверил и взвесил все до последней мелочи. Все возможные варианты и отклонения.

Давно не лил слез старый аптекарь, так часто заставлявший лить слезы других. Неужели его единственный сын Игорь погиб от руки этого розового прыща?

Утром, выпив натощак из мензурки полуторную порцию спирта с добавлением валерьяновых и ландышевых капель, Мерцаев принялся проверять снаряжение и все приготовленное для себя и для убийцы своего сына.

Все, из чего состояла личность Аверкия Мерцаева, способствовало формированию страшнейших черт ханжи, садиста, предателя, наслаждающегося страданиями своих жертв. Охотник Мерцаев никогда не добивал раненого зверя или птицу. Он с интересом следил за предсмертными агониями.

Он и сегодня думал не столько о мести, сколько о самом процессе мщения, перебирая все его возможные разновидности, начиная от сожжения на костре и кончая принуждением к самоубийству Вишневецкого, пытая его различными кислотами, нестерпимо больно разъедающими кожу.

Юрию Вишневецкому тоже плохо спалось в эту ночь. Но под утро, передумав и переосмыслив свои подозрения, он отбросил их и решил, что его страхи напрасны, что они вызваны трусливостью и малодушием.

— Я здесь, дорогой Аверкий Трофимович, — молодцевато отрапортовал Вишневецкий, появившись под окнами дома Мерцаева.

— И очень хорошо, — послышался из открытого окна голос Мерцаева. — Проходи и садись в тележку.

На дворе ожидал старик кучер Михеич и запряженная серая мерцаевская лошадь.

Аверкий Трофимович вынес ружья и торжественно опоясал патронташем Вишневецкого:

— Посвящаю в славный орден охотников. Вручаю.

Сияющий Вишневецкий любовался безукоризненным бельгийским бескурковым ружьем двадцатого калибра. Такого не бывало и у прожженного взяточника — его отца.

— В путь, Михеич, — приказал Мерцаев.

Старая, но еще сильная лошадь быстро вынесла охотников на знакомую дорогу, проходящую через комаровские дачи.

— Как хорошо кругом, Юрий Ростиславович!

— Да-а… Сегодня, наверно, весь день будет солнечным…

— Наверно, наверно, — сказал Мерцаев и улыбнулся.

Вишневецкий шутил, смеялся, а когда приехали в Комаровку, прицелился и хотел выстрелить в стрекочущую сороку.

— Нельзя, — строго сказал Мерцаев. — Что ты? Это верная неудача на охоте. Первый выстрел — только по хорошей цели.

Михеичу было приказано распрячь Серого и попасти его в лесу до возвращения охотников.

Примильвенские леса не так густы и глухи, как закамские, но и тут есть совсем таежные места. Туда-то и вел Мерцаев Вишневецкого. И когда они отошли довольно далеко, Аверкий Трофимович спросил:

— Скажи, пожалуйста, Юрий Ростиславович, наверно, трудно убивать человека?

— Я… я не знаю, — ответил он и, настороженно посмотрев на Мерцаева, спросил: — А почему это вас интересует, Аверкий Трофимович?

— Чтобы знать на случай, если придется кого-нибудь отправить в лоно Авраамово. Мне еще не приходилось этого делать, — говорил не торопясь, будто рассуждая, Аверкий Трофимович.

— Так и мне не… Не считая этой… Краснобаевой. Ну, так это же не убийство, а военный долг. Убийство — совсем другое…

— Да, ты прав, прикончить большевичку — это не убийство, а выполнение долга, — продолжал рассуждать Мерцаев. — А убийство — это совсем другое. Скажем, если бы ты вдруг ни за что ни про что отправил человека на тот свет. Допустим, моего Игоря.

Вишневецкий остановился.

— Вы, Аверкий Трофимович, приводите какие-то странные примеры. Этим не шутят.

— А я и не шучу, мой мальчик… Я просто проверяю Злую сплетню, пущенную этим… Как его… Сухариковым, твоим завистником.

— За такие сплетни убивают, не выясняя, убийство это или наказание лишением жизни.

— Ты совершенно прав, моя умница. Хочешь несколько унций успокаивающе-тонизирующего? Не следует всякую чушь принимать близко к сердцу. Прошу.

Аверкий Трофимович отвинтил колпачок фляжки, затем налил в него спирт с ландышевыми и валерьяновыми каплями.