Чтение онлайн

Поэтому деньги следовало изъять у совета сразу, пока его члены не успели сплотиться. Капиталом надо управлять, и этим должны заниматься финансисты, а не сомнительный попечительский совет. Никто из его членов, включая самого Фрэнка Кэмпбелла, не мог придумать ничего лучшего, кроме как разложить четыре миллиона фунтов по разным банкам под удручающе низкие проценты.

Чарлз же собирался сделать то, что напрашивалось само собой: вложить деньги в высокодоходные акции и другие активы, именуемые «голубыми фишками», то есть в такие компании, которые не разорятся ни при каких обстоятельствах. Деньги Корунды должны быть в безопасности, и им следует работать!

Первоочередные задачи были достаточно ясны: полностью перестроить больницу, оснастить ее самым современным оборудованием и привлечь наилучших врачей. Никаких лестниц, ступенек и лифтов. Чарлз повидал много больниц и вынес оттуда главный принцип организации больничного пространства: какими бы ни были здания, там всегда приходилось много ходить.

Вооружившись этими идеями, он объявил войну попечительскому совету, сделав ее достоянием гласности. На собрании присутствовал даже репортер из «Корунда пост», еженедельника, которым не следовало пренебрегать, а также практикующие врачи и хирурги, не говоря уже о докторе Лиаме Финакане и сестре Ньюдигейт. Чарлз также совершил несколько тайных поездок в Сидней, где сумел встретиться с министром здравоохранения и даже пригласить его на ужин. В результате он получил все необходимые полномочия, чтобы разогнать существующий попечительский совет и пересмотреть его устав. Узнав о внушительной материальной базе городской больницы Корунды, министр стал, на удивление, любезен, однако ему быстро дали понять, что его министерство, вечно нуждающееся в деньгах, вряд ли может рассчитывать, что ему что-то перепадет. Однако больница имеет все шансы стать образцовым медицинским учреждением, причем почти полностью за свой счет. На том и сошлись.

Был еще один фактор, который побуждал Чарлза торопиться с вызволением денег, но он был несколько расплывчатым и неопределенным. Скорее это было предчувствие (разделяемое лишь несколькими лондонскими коллегами) некой финансовой катастрофы, незаметно зреющей в мире. Ее характер был пока непонятен, но где-то в дремучих джунглях денежного рынка уже притаился чудовищный зверь, свирепо подстерегающий ничего не подозревающую жертву — всего лишь тень, фантом, — и все же Чарлз был уверен, что это не плод его воображения. Оно было здесь и было реальным, что означало, что он обязан позаботиться о сохранности средств вверенной ему больницы.

Метафорическая галлиполийская победа была одержана. Оказавшись перед лицом финансовой акулы, с которой ему было явно не по силам тягаться, и осознав, что Чарлз Бердам не остановится ни перед чем и может затаскать его по судам, попечительский совет сдался без боя. Одиннадцать его членов были распущены, и никого из них, включая пастора, не избрали в его новый состав. Но, как ни странно, это пошло только на пользу местному бизнесу, так как Чарлз Бердам объявил, что все закупки для больницы будут проводиться на основе тендеров и главным фактором будет качество товаров, а не их дешевизна. Местных предпринимателей пригласили принять в них самое деятельное участие.

Попечительский совет должен быть свободен от религиозных влияний и предрассудков, не говоря уже о расовой или религиозной нетерпимости. Исходя из этих постулатов, единственным коммерсантом в новом составе совета оказался, к своему величайшему изумлению, Башир Мабуд, владелец универмага в Трелони, ливанец и к тому же католик. Но Чарлз, который подбирал членов совета весьма недемократичным путем, в чем полностью уподобился Фрэнку Кэмпбеллу, считал Башира австралийцем по праву рождения, который, как любой розничный торговец, хорошо осведомлен о нуждах простых людей Корунды.

В совет также вошли доктора Эрих Герцен, Иен Гордон, Деннис Фарадей и Нед Мэсон, имеющие в городе частную практику, а также доктор Лиам Финакан и старшая медсестра Гертруда Ньюдигейт. Немедицинское меньшинство составили управляющий местным отделением Западного союза розничной торговли, президент Общества овцеводов Корунды, старейший из сельскохозяйственных консультантов и глава Исторического общества Корунды, из чего можно было заключить, что никто из членов совета не имеет достаточных знаний, чтобы учить его председателя, доктора Чарлза Бердама, как распоряжаться больничными деньгами. При общем количестве в двенадцать человек отдельные члены совета могли заменяться в любой момент по личному распоряжению председателя.

Формальности, передающие фонды больницы новому попечительскому совету, были завершены в начале октября 1929 года, и Чарлз Бердам наконец вздохнул свободно. Четыре миллиона фунтов были выгодно вложены в надежные бумаги с максимальной осмотрительностью и консерватизмом, причем исключительно по выбору главврача, который собственноручно дергал за все финансовые нити. Все свои соображения он держал при себе, однако разумность его решений не подвергалась сомнению. Чарлз не подавлял чужие мнения, это был не его стиль. Вместо этого он подробнейшим образом объяснял каждое свое решение и всячески поощрял дискуссии, которые обычно не возникали. Ему просто доверяли. К середине октября новый совет уже имел свой устав, по которому его члены не платили членских взносов.

В том же октябре Чарлз устроил товарищеский ужин, куда были приглашены врачи, старшая медсестра и Башир Мабуд. Он снял небольшой зал в «Гранд-отеле» и заказал всю еду в Сиднее. С подобным оскорблением отель примирила только баснословно высокая плата за помещение — управляющий был прагматиком и отдавал себе отчет, что его повара вряд ли осилят столь изысканное меню: белужья икра, мороженое с ликером, запеченная камбала и розовый бифштекс в два пальца толщиной под соусом шатобриан, который готовится три дня. На десерт предлагалась клубника со взбитыми сливками.

Чарлз огласил свои планы во время аперитива, справедливо полагая, что их обсуждение займет весь ужин вплоть до заключительного кофе с коньяком. Герти Ньюдигейт, которая была здесь единственной дамой, не слишком рассчитывала на всеобщее внимание, однако покрасила губы и облачилась в платье, которое не поскрипывало от избытка крахмала. Лиам был в курсе планов главврача, остальные находились в неведении. Вся компания расположилась в удобных креслах и приготовилась внимать.

— Мы будем перестраивать больницу, — начал Чарлз. — И я пригласил вас на ужин, чтобы ознакомить со своими грандиозными планами на этот счет. Как вы понимаете, процесс этот будет длительным и постепенным и начнется не на следующей неделе и даже не в следующем году. Но я собрал вас именно сейчас, потому что мне прежде всего важно мнение врачей, а не архитектора. А вас, Башир, я пригласил, чтобы узнать точку зрения пациентов. Вы поддержите меня?

Присутствующие обменялись радостными взглядами и одобрительно зажужжали. Глаза восторженно засияли.

— Внешне новые здания будут не слишком отличаться от того, что мы имеем сейчас — длинные одноэтажные постройки с верандами, на которые можно будет выкатывать кровати с больными, чтобы они подышали воздухом, погрелись на солнышке и полюбовались садом. Здания будут соединены закрытыми переходами. Площадки будут выровнены, и мы будем избегать ступенек. Таким образом, дорожки станут длинными и пологими. Да, придется много ходить, но это полезно для здоровья, к тому же я планирую завести маленькие открытые машинки, работающие на аккумуляторах, для тех, кому трудно передвигаться самостоятельно, включая посетителей.

Чарлз поймал на себе взгляд Лиама.

— Лиам?

— Здания будут деревянными на каменном фундаменте?

— Нет, кирпичными на любом подходящем фундаменте, но только не на известняковых блоках. Мне бы хотелось использовать пустотелый кирпич, который лучше держит тепло зимой и сохраняет прохладу летом, а крыши покрыть черепицей с толевой изоляцией, чтобы чердаки хорошо проветривались. К сожалению, дом для медсестер уже почти построен, но чуть позже мы подумаем, что там можно изменить.