Чтение онлайн

Китти замолчала, и пока они поднимались по Католическому холму, не проронила ни слова. Опасаясь, что вечер будет испорчен, Чарлз первым нарушил молчание:

— Почему это место называется Католическим холмом, ведь церковь Святого Антония находится совсем не здесь?

— Потому что наши английские предки были ярыми антикатоликами и выделяли участки в соответствии со своими убеждениями, — начала объяснять Китти, довольная тем, что может блеснуть своей эрудицией. — Англиканская церковь всегда получала лучшие земли, а католическая — что останется. Но города имеют обыкновение расти, и участки, выделенные англиканской церкви, становились тесными и застроенными, а католикам земли обычно давались на холмах, и со временем они только росли в цене. Идея была в том, чтобы заставить католиков карабкаться на гору, но отцы города не учли, что с холмов открывается восхитительный вид. Возьмем, к примеру, Сидней, — все более воодушевляясь, продолжала Китти. — Англиканский собор Святого Андрея ютится на крохотном клочке земли впритирку к гораздо более впечатляющему зданию муниципалитета и в окружении офисных зданий и транспорта, в то время как католический костел Святой Марии находится на естественной возвышенности в окружении парков и садов — там тишина и прекрасный вид. А когда выделяли землю, это был пригород с пастбищами и лачугами.

— Поучительная история, — засмеялся Чарлз. — Интересно, как человеческие предрассудки оборачиваются против их же приверженцев.

Он свернул к воротам особняка Бердамов.

— Значит, теперь это место католикам не принадлежит?

— Они сдают его в аренду и на эти деньги построили церковь Святого Антония, очень красивую и большую, и две католические школы. Старый Том арендует верхнюю часть холма без всякой надежды купить эту землю — надумай церковники этот холм продать, ему бы отказали в первую очередь.

— Вы знаете о моем доме гораздо больше, чем я!

Глядя на внушительный дорический портик, Китти подумала, как удачно старый Том выбрал место для своего дома в надежде, что его заполнит многочисленное потомство. Но у бедняги родились лишь сын и дочь, причем оба, как считал Том, получились не слишком удачными. Дочь, совершенно отвязная девица, сбежала с каким-то никчемным красавчиком, едва ей исполнилось восемнадцать, и вцепилась в него, как репей. Сын, который был на несколько лет старше дочери, исчез в неизвестном направлении, когда его сестра, мать Джека Терлоу, только начинала ходить. Сын был от первого брака Тома, а девочку родила ему Ханна.

Так что этот чудовищный особняк в стиле викторианской готики с огромными окнами и покатой крышей так и не стал семейным гнездом. Он возвышался на плоской вершине Католического холма, отвернувшись от широкой плодородной долины, где расположилась Корунда, и глядя на север, где тянулась красноватая горная цепь и раскинулись бескрайние леса, окружавшие Сидней.

«Какая красота, — думала Китти. — Затянутые голубоватой дымкой дали, шум лесов, похожий на вздох гигантских легких, беспечно журчащие ручьи, багровые скалы, словно истекающие кровью. Все словно нарисовано художником».

— Жаль, что я не поэт, — сказала она, захваченная этим пейзажем. — Теперь я понимаю, почему вы пригласили меня так рано. На закате все это выглядит совершенно фантастически.

— Прямо дух захватывает, — умиротворенно произнес Чарлз. — Кажется, я осел здесь уже навсегда.

Внутри особняк выглядел еще более викторианским, что вряд ли могло порадовать любую хозяйку дома.

— Этот дом надо как следует распотрошить, — заметил Чарлз, проведя Китти в комнату, из которой он сделал некое подобие гостиной, хотя мебель была старой и неудобной, а туалет, как подозревала Китти, находился на заднем дворе. Насчет последнего Чарлз ее быстро успокоил.

— Здесь не было канализации, и прежде чем переехать, я установил самый современный септик и оборудовал туалеты и ванные комнаты. Из Сан-Франциско сюда плывет обогреватель, работающий на мазуте, а если он не справится, придется заказать еще один — я заметил, что в Австралии нет центрального отопления, а зимы здесь, видимо, холодные.

Сев чуть поодаль от Китти, чтобы видеть ее всю, он пригубил виски с содовой, и его глаза приобрели тот же золотистый оттенок.

— Я не собираюсь докучать вам своими планами на будущее, но надеюсь, когда мы поженимся, вы, в отличие от старушки Ханны, сумеете сделать из этого места по-настоящему уютный дом. Насколько я знаю, она мне не бабушка, и я буду вам весьма признателен, если вы расскажете мне о моей семье.

Китти улыбнулась, продемонстрировав свои ямочки.

— Вам нужна хорошая мебель, сэр, — сказала она, устраиваясь в кресле. — Что касается Тома с Ханной, то здесь говорят, что Бердамам вообще не везет с семейными гнездами. Но это скорее легенда, часть мифа, который о них создали. Все дело в рубинах. Двадцать семь лет назад их нашел здесь Тридби, который решил, что теперь весь мир у его ног. Название нашего города происходит от корунда, минерала, разновидностью которого являются рубины и сапфиры. Здешние рубины очень высокого качества — цвета голубиной крови, некоторые звездчатые и практически все без посторонних включений. Но вы, вероятно, и без меня это знаете.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил он, наливая ей херес. — Мне нравится звук вашего голоса, и к тому же вы умная женщина, что встречается не так уж часто. Впереди у нас целый вечер, который мы можем занять только беседой.

— Женщины не глупее мужчин, но их приучили думать, что ум для них — большой недостаток, поэтому они стараются его не демонстрировать. Но наш отец считал иначе. А вот мама пыталась придерживаться традиций, правда, без особого успеха.

— Так что там с рубинами? — мягко напомнил ей Чарлз.

— Ах да! Рубины… Тридби совершил типичную ошибку невежды. Сколотив состояние на рубинах, он стал почивать на лаврах. Его рубины встречались в камнях, вымываемых из гравийных пластов — в пещерах, на дне рек, в трещинах. Они не иссякали довольно долго. Но старый Том Бердам оказался умнее и стал искать основное месторождение. И он его нашел. Выработки Тридби со временем истощились, а Бердам продолжает находить рубины в неизменном количестве. Молва гласит, что они приносят ему прибыль порядка 100 000 фунтов в год, но вам, вероятно, известна более точная цифра.

— Хотите ее знать? — с улыбкой спросил Чарлз.

— Нет, — отрезала Китти, слегка удивившись вопросу. — Зачем столько денег? Даже не представляю, как можно их потратить.

Они перешли в столовую, где их уже ждали дворецкий и официантка. Были поданы кнели из омара, фруктовый салат и жаркое из телятины. Омара Китти восприняла с энтузиазмом, но вид телятины привел ее в ужас.

— Извините, но я не могу это есть, — заявила она, глядя в свою тарелку.

— Простите?

— Я не могу это есть. Из мяса сочится кровь.

— Но это же телятина.

— Она с кровью, — сказала Китти, отталкивая тарелку.

— Но телятину едят непрожаренной.

— Только не я, — с милой улыбкой возразила Китти. — Отправьте мясо на кухню и пусть его там как следует поджарят на сковородке. Иначе меня стошнит.

— Моя милая девочка, я не могу этого сделать. Мой повар немедленно попросит расчет!

— Тогда можно вместо этого мяса принести мне сандвич с жареным беконом?

Ну и дела! Чарлз сидел, как громом пораженный. Как он мог не услышать все те звоночки, что звучали с момента его приезда, включая и тот безнадежно пережаренный бифштекс, за который он был вынужден принести извинения. Он был излишне розовым и, значит, пережаренным, а его гости решили, что он извиняется за то, что он слишком сырой! В Сиднее это блюдо готовили как полагается, но здешние провинциалы были слишком осведомлены о солитерах и прочих глистах.