Чтение онлайн

Мэгги ответила не сразу.

— Знаешь, что я думаю?

— Что? — спросил Эрик, снова взглянув на нее.

Она еще раз помедлила, прежде чем ответить.

— Мне кажется, ты просто из-за одной неприятности создаешь другие. Порой мы все этим грешим. Например, мы недовольны кем-то по какому-то конкретному поводу, а зацикливаемся на множестве досадных мелочей, в которых виноваты другие. И это недовольство вырастает до чудовищных размеров. Но даже если ты страдаешь, надо всегда помнить, что на свете еще много хорошего. Я уверена, что у Нэнси есть достоинства, о которых ты просто предпочитаешь не думать.

Эрик вздохнул, наклонился, широко расставил ноги и, уперевшись локтями в колени, уставился в землю.

— Да, ты, наверное, права, — произнес он после короткого размышления.

— Хочешь совет?

Не меняя позы, Эрик повернул голову и посмотрел на нее.

— Давай.

— Пригласи ее, — очень серьезно сказала Мэгги, тоже наклоняясь вперед, так что теперь они снова оказались сидящими плечо к плечу. — Покажи ей, что тебе нравится быть вместе с нею. Возьми самую теплую куртку, закутай ее в эту куртку, закажи лишнюю пару сандвичей у папы и возьми Нэнси с собой туда, куда тебе нравится. Покажи ей, что ты получаешь удовольствие от пикника на снегу не только из-за новизны ощущений, но и оттого, что она рядом с тобой и тоже радуется.

И снова какое-то время Эрик молча изучал ее лицо, лицо женщины, которая вдруг стала для него так много значить. Часто по ночам, засыпая, он как будто видел в темноте это лицо.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил он.

— Я много читаю. У меня был замечательный муж, который охотно пробовал претворить в жизнь все новое, что мне приходило в голову, а кроме того, я преподавала курс семейной жизни, а для этого требовалось самой пройти неплохой курс по психологии.

— Но моя мать почти ничего не читает и уж точно не изучала психологию.

— Да, но я готова спорить, что и твоя мать, выйдя замуж, видела множество недостатков твоего отца, к которым ей пришлось приспосабливаться.

Эрик отвернулся и произнес раздраженно:

— Когда тебе говорят, что не хотят иметь детей, это уже не мелкий недостаток, Мэгги, — это фундаментальное расхождение во взглядах.

— А вы разве не обсуждали этот вопрос до женитьбы?

— Нет.

— Почему?

— Я просто считал само собой разумеющимся, что со временем появятся дети и у нас будет хорошая полноценная семья.

— Но если ты не говорил с Нэнси об этом тогда, то в чем теперь ты ее обвиняешь?

— Да знаю я все, знаю! — Эрик вскочил, подошел к краю тротуара и замер, уставившись невидящими глазами на пустую улицу. Своими вопросами Мэгги задела его самое больное место.

Мэгги продолжала сидеть, глядя ему в спину. Потом встала со скамейки, взяла сумку с пакетом молока и подошла к Эрику.

— Мне кажется, вам стоит проконсультироваться у специалистов по вопросам семьи, — сказала она.

— Я это уже предлагал, но Нэнси отказывается.

Каким несчастным он выглядел! Это было видно даже со спины. Мэгги никогда не думала, что можно так страдать молча.

— У тебя есть друзья, которым ты мог бы рассказать о своих трудностях и которые придут к тебе на помощь? В такой ситуации посредник между тобой и Нэнси очень пригодился бы.

— Да, я об этом тоже подумал. Но у нас нет друзей. Нет ни одной пары, с которой мы находились бы в дружеских отношениях. Да и откуда, черт побери, возьмутся друзья, если мы друг с другом едва успеваем общаться. Лично у меня друзья есть, и я всегда могу поделиться своими заботами с Майком, что, собственно, я уже и сделал. Но Нэнси никогда не доверится и не раскроется ни перед ним, ни перед кем другим из моей семьи. Она мало их знает и, возможно, даже недолюбливает.

— Тогда не знаю, что тебе еще посоветовать.

Эрик обернулся.

— Веселенький у нас разговор, да? Насколько я помню, всякий раз, когда мы оказываемся вместе, я так или иначе порчу тебе настроение.

— Не глупи. Мне не так-то легко испортить настроение. А вот как насчет твоего?

— У меня все нормально. Не беспокойся.

— И все-таки я за тебя немного беспокоюсь, как беспокоилась за любого своего ученика, который приходил ко мне обсудить возникшие в его семье неурядицы.

Они направились к машине.

— Могу поспорить, ты была прекрасной учительницей, Мэгги. Точно?

— Я очень старалась, и мои ученики чувствовали это, — подумав, ответила она.

Эрику нравилась ее скромность, но он был уверен, что правильно оценил ее способности. Она была сообразительной, уравновешенной и обладала хорошей интуицией. Такие люди, как Мэгги, могут многому научить других, иногда сами того не сознавая.

Они подошли к машине.

— В любом случае, завтрак удался на славу, — сказал Эрик, пытаясь придать голосу веселый тон.

— Мне тоже так кажется.

Эрик открыл перед ней дверцу машины, и Мэгги поставила пакет с молоком на сиденье.

— А твой отец делает удивительно вкусные сандвичи. Скажи ему, что они мне очень нравятся.

— Хорошо, скажу.

Мэгги забралась в свой «линкольн», но не сразу тронулась с места: Эрик стоял у открытой дверцы, опираясь на нее локтями. Глядя на него снизу вверх, Мэгги думала о том, что никогда не встречала мужчин с такими прекрасными синими глазами. Пауза затянулась — они не знали, что сказать друг другу.

А Эрик думал о том, что Мэгги по-прежнему необыкновенно хороша, и ее любимый розовый цвет идет ей так же, как и во времена далекой юности.

— Смотри, Датч пришел, тебе пора приниматься за работу.

— А? Да. Будь внимательна на дороге.

— Ты тоже.

— Пока, — сказал Эрик и захлопнул дверцу машины.

Он отступил на тротуар, подождал, когда Мэгги повернет ключ зажигания и машина тронется с места, и махнул на прощание рукой в перчатке.

Вечером на кухне Мэгги достала пакет молока, раскрыла его и стала смотреть, как белая жидкость, пенясь, наполняет кружку, и вдруг перед глазами появился образ Эрика: резко очерченный, задранный кверху подбородок, белокурые волосы на фоне деревянной стены магазина, полуприкрытые синие глаза, движения кадыка, сопровождающие каждый глоток молока, губы, прижатые к отверстию вот в этом самом пакете. Мэгги провела пальцами по надорванному краю пакета.

Усилием воли она вытеснила образ Эрика из своих мыслей, решительно наполнила кружку до краев и убрала пакет в холодильник, громко хлопнув дверцей.

Он женат,

Он несчастен.

Не оправдывай себя, Мэгги.

Что это за жена, которая отказывается иметь детей от собственного мужа?

Ты осуждаешь других, выслушав только одну сторону.

Но мне жаль его.