Чтение онлайн

Ведь что в итоге нас притягивает к человеку? Что позволяет понять, близок он тебе или нет? Не слова, не широкие жесты и не обещания, нет, а исключительно его поступки и узнавание в них себя: поступил бы ты так же или нет? Причины могут быть разные, свои, личные, любые, но по факту — лишь да или нет, и если да, то это твой человек. Ты можешь его понять, простить, принять. Ты можешь быть с ним рядом.

И я хочу быть с ним рядом.

По квартире этажом выше шумно проносится Вероника с криком «Дед Мороз, приходи!», и я усмехаюсь: ну хоть у соседей всё стабильно. А потом снова чувствую щемящую пустоту внутри: год назад Вероника дозвалась Деда Мороза — моего, самого лучшего. А в этом году он точно ко мне не придёт.

И мне надо перестать уже бояться всего на свете и идти самой.

Вскакиваю с дивана, нахожу телефон и, игнорируя наше с Сонькой правило «Сначала напиши свою неважную ерунду в чатик, а только потом звони», набираю её номер. Успеваю несколько раз измерить шагами коридор от входной двери до ванной и даже дважды задеть бедром руль велосипеда, прежде чем гудки сменяются весёлым Сонькиным голосом.

— Алярма, ты на громкой связи! Будь осторожна, если хочешь рассказать какой-нибудь бабский секретик, у меня тут пара лишних ушей!

— Как будто это когда-то вас останавливало, — слышу голос Матвея и аккомпанирующий ему звон посуды.

— Как дела? — интересуется Сонька. — Ты передумала и всё-таки придёшь к нам в гости? Не поверишь, я замешиваю тесто для имбирных печенек. Наверное, Варя меня укусила, и я подхватила от неё бациллу прилежной жены.

— Такой не существует, — замечаю я.

— Жены? — уточняет Матвей на фоне.

— Бациллы, — поправляю я, но тут же сомневаюсь в своих словах, слишком уж неожиданна возникшая в голове картинка Соньки с руками по локоть в тесте. Той самой Соньки, королевы отварных макарон, важной бизнес-леди в кожаной юбке и со списком телефонов всех ближайших доставок на случай, если Матвей задерживается на работе и ужин на ней. — А вы на вечеринку в «Пенку» не собираетесь?

— Нууу, — отзывается Сонька после короткой паузы. — Мы бы хотели. Судя по анонсам, которые наверняка ты писала, там будет здорово, все эти декорации, развлечения, городской бомонд в гостях. Но ты не едешь, а без тебя как-то странно.

— И я уже замариновал утку, — рапортует Матвей.

— А что, если, — неосознанно прикусываю ноготь на большом пальце, — я попрошу вас заехать за мной в половине девятого?

В трубке воцаряется тишина, и даже посудного звона не слышно. Стучу зубами по ногтю, ещё пару секунд — и откушу.

— Утка никуда не убежит, — говорит Матвей.

В журнале «Космополитэн», который я в бытность студенчества таскала у Соньки и прилежно, как подобает девушке, почитывала, писали, что у каждой леди должно быть маленькое чёрное платье. Это обязательный минимум, а максимум — ещё десяток платьев, коктейльных и вечерних, на любой случай жизни. Я внимала прочитанному, шла в магазин за платьем и… покупала джинсы. И футболку с принтом Тутси Браунштейн, которую все принимали за Бетти Буп [17] . А потом, спохватившись и вспомнив, что я вообще-то собиралась быть леди, дополняла покупки каким-нибудь дешёвым металлическим колечком с симпатичной загогулиной на развалах у касс.

Нет, мне нравились платья. И все эти каблуки, маленькие сумочки на цепочках и массивные колье тоже нравились. Я частенько обращала внимание на юных дев в летящих цветочных сарафанах. В босоножках с причудливым переплетением тонких кожаных ремешков и острой, как палочка для суши, шпилькой. С завитыми в крупные локоны гладкими волосами с выгоревшими прядями или очень правдоподобно высветленными во время трёхчасовой сессии в кресле колориста. С ровными стрелками с симметрично вздёрнутыми уголками, с чётко очерченными тёмными матовыми губами, которые не оставляют следов на прозрачном стакане с водой. Всё это я считала очень красивым, но совершенно неподходящим для меня.

Сначала я переживала, молясь на советы из «Космо» как на единственно верные. Затем смирилась, что я просто неправильная женщина. А потом поняла, что неправильных женщин не бывает, просто не всем мода, косметика или кулинария кажутся интересными, но это не делает женщину менее женщиной. А ещё поняла, что многие современные бьюти-практики возведены в ранг обязательных исключительно в угоду привлекательности для мужчин, «для себя» не бывает. Зато их отсутствие в жизни здорово экономит деньги, которые можно потратить на книги, вкусную еду или утяжелённое одеяло, обнимающее получше любого мужика. Или на путешествия, и в привычных джинсах я могу с лёгкостью усесться на пол в аэропорту или в любую минуту запрыгнуть на велосипед. Профит.

Только иногда это становится проблемой. Например, если ты собираешься на новогоднюю вечеринку во внезапно самое модное место в городе, а самый праздничный наряд в твоём гардеробе — по-прежнему джинсы.

Выскакиваю из ванной, в которой провела больше времени, чем обычно, размахивая бритвой не «для себя». Закручиваю мокрые волосы в привычную гульку, чтобы не лезли в глаза, и придирчиво осматриваю содержимое шкафа. Ну хорошо, эти чёрные скинни сойдут за нарядные, практически классика. Да и сидят на мне отлично, подчёркивая заметный переход от талии к бёдрам и превращая попу в плотно сбитый кругляш, будто я пару месяцев не слезала с тренажёра. И вот эти ботильоны числятся у меня в качестве парадно-выходных: тоже чёрные, с широким голенищем, делающим щиколотку уже, и крупной золотистой и даже в некотором роде сексуальной молнией сзади. И на высоком каблуке, пусть он и толстый и устойчивый, но в моём случае годный лишь для тех случаев, когда я запрыгиваю в такси у подъезда, а потом сижу на барном стуле, завлекающе закинув ногу на ногу.

А дальше мне становится скучно наряжаться, поэтому натягиваю простую белую футболку с маленькими рукавчиками и застёгиваю на шее чёрную ленту Риткиного чокера — вроде как аксессуар. А ещё крашу ресницы и пощипываю щёки для румянца, чертоги памяти выдают вдруг этот лайфхак. И выпиваю глоток оставшейся со вчерашнего девичника текилы — для успокоения нервов, для храбрости и чтобы не передумать.

Сонька с Матвеем опаздывают, но забираясь к ним в такси в начале десятого, я спокойна как удав, потому что во мне уже пять глотков текилы. Да и Сонька с красной помадой и в короткой шубке похожа на Мэрилин Монро и слишком хороша, чтобы злиться. К тому же у неё с собой подкуп в виде бумажного пакетика с имбирным печеньем.

Таксист жалуется, что центральные улицы вот-вот перекроют, и буквально делает нам одолжение, подвозя максимально близко к кофейне, но я всё ещё спокойна и даже вполне ловко дохожу оставшуюся сотню метров на каблуках.

«Пенку» не узнать. Вместо верхнего света — гирлянды, фонарики, свечи и неоновые лампы. Вместо негромкой и ненавязчивой музыки — ремиксы на новогодние хиты. Вместо уютной барной стойки со стеклянными тортовницами с ароматной выпечкой — самый настоящий бар с ловко смешивающим коктейли барменом. Вместо хипстеров, влюблённых парочек и семей — гости в умопомрачительных нарядах, присыпанных блёстками, словно из солонки. И тут я теряю спокойствие, потому что Петра среди этих людей я не вижу.

— Ты пришла! — верещит Рита, резко возникая передо мной из ниоткуда и стискивая в крепких объятиях. — Я офигеть как рада!

— Подумала, что не могу пропустить такое событие, — лукавлю я, когда она отстраняется, а ко мне возвращается возможность дышать. И тут же восклицаю: — Синие дреды! Вау! Когда ты успела?

Ещё вчера, а также два месяца, что мы знакомы, Риткины волосы были вполне себе розовыми, но сейчас внезапно синие, а ещё эффектно закинуты на одну сторону и подчёркивают голубые глаза и того же оттенка асимметричное платье с воланами.