Чтение онлайн

Однако вскоре девушка обнаружила, что радость её была преждевременной. Уже смеркалось, когда к кораблю подплыла шлюпка и на борт поднялась какая-то дама в сопровождении служанки и пары пиратов, должно быть, выступавших в качестве охранников. Марселлет затаившейся на лестнице, было видно, что гостья очень хороша собой и дорого одета. На вид ей можно было дать лет тридцать. Затянутая в шелка и кружева, блондинка имела весьма пышные формы, что лишь подчёркивало декольте её платья. Остренький подбородок, ямочки на щеках, чуть вздёрнутый носик и пухлые губки… И конечно большие светлые глаза. Цвет их девушка рассмотреть не могла, но догадывалась, что они голубые или зелёные. Одним словом – кукла!

Откуда-то появился Вальфсон, облачённый в чёрный бархатный костюм. На широком поясе капитана девушка успела заметить саблю. А на ногах его были шёлковые чулки с вышивкой и аккуратные туфли прямоугольной формы. Эли с радушным видом пошёл навстречу незнакомке, снял перед ней шляпу, и, взяв её изящные ручки, поочерёдно поцеловал обе. Марселлет закусила губу. Внутри что-то неприятно кольнуло. Она впервые видела капитана таким нарядным. Даже волосы завил, щёголь! Взгляд от кулона на пышной груди своей гостьи буквально оторвать не может!

Почти бесшумно девушка шмыгнула в свою каюту, успев исчезнуть перед самым их появлением.

– Ирэн, я безумно рад вас видеть! – донеслось до неё, когда сладкая парочка проходила мимо её двери.

Мадемуазель де Флорис припала к ней ухом, а потом чуть приоткрыла. И её тут же обдало лёгким цветочным ароматом. Следовало признать – у незнакомки чудесные духи.

– О, Эли, а как я рада нашей встрече! Вы себе не представляете! – отозвалась волоокая красавица.

Голос у неё оказался мелодичный, густой и тягучий, как сладкий крем. Из-за приоткрытой двери Марселлет увидела, как они остановились, и блондинка коснулась щеки капитана пальчиками. Он чуть склонился к ней, кажется, намереваясь поцеловать. Но вдруг повернулся и посмотрел в сторону каюты своей пленницы.

– Кто там? – по лицу блондинки скользнула лёгкая тень беспокойства.

– Одно неугомонное дитя, – пробормотал Эли. – Не берите в голову.

– У вас на борту есть ребёнок? – удивилась гостья.

– Можно сказать и так.

– О, милый, вы не перестаёте удивлять!

Марселлет поняла, что её заметили, и в панике закрыла дверь. Ну теперь уж он точно знает, что она наблюдала за ним и его пассией! Сердце отчаянно колотилось, щёки пылали. Марселлет все губы себе изгрызла от волнения. Бесчестный человек! Как он смел притащить сюда любовницу?! Эта Ирэн только и делала, что стреляла шальным взором из-под ресниц в сторону Вольфсона! Эли обольстительно улыбался незнакомке, и она отвечала ему тем же. Каким очаровательным он может быть! С самой Марселлет капитан никогда не был таким. С ней он общался снисходительно, как будто она на самом деле ещё ребёнок. От мысли об этом стало особенно горько. Задетая девичья гордость больно кольнула в сердце. Марселлет ужасно хотелось как-то сбить спесь с этого бонвивана.

Глава

V

Суровый отец

Он, по обыкновению своему одетый лишь в шёлковую рубаху и бриджи из тафты, сидел в кресле, вальяжно закинув ноги в потёртых сапогах с отворотами на бархатный пуфик. Рядом на столе лежала небрежно брошенная фетровая треуголка. Под его взглядом Марселлет ещё больше разнервничалась.

– Зачем вы пожаловали? – поинтересовался Эли, отставив бокал в сторону.

– Спросить.

– О чём?

Девушка нервно теребила край пояса, то комкая его, то распрямляя. Когда он буравил её своими почти чёрными очами, у неё слова застревали в горле, и ей чудилось, что она вот-вот задохнётся.

– Если отец вам не заплатит… Вы меня убьёте?

Он вскинул одну бровь.

– Почему ты так решила?

– Это логично. Я вам буду не нужна.

Она упорно избегала встречаться с ним взглядом.

– Стало быть, ты такие выводы обо мне сделала? Что мне убить ничего не стоит?

– Вам – не знаю. А вашим людям – да. Вы же не сами убивать будете.

– Хм, – он нахмурился, задумчиво глядя на неё.

– У меня при себе есть драгоценности. Не… не много. Но… они дорогие! Вот кольцо, браслет… Я могу отдать вам всё, – торопливо говорила девушка, запинаясь и путаясь.

Она-то знала, что ей никто не поможет. И для неё было важно выяснить, какая участь ей уготована. Вряд ли пираты просто отпустят Марселлет восвояси, если не получат от её отца желаемой платы.

– Я, признаться, не думал о том, что предпринять, если вдруг мой план не удастся. Полагаете, что ваш батюшка откажется вас вызволять? – спросил Вольфсон, игнорируя её попытку откупиться украшениями.

Марселлет потупилась, не зная, что ответить. Видя, что она молчит, капитан пожал плечами.

– Будем надеяться, что вы всё же не безразличны своей семье. Вы же так уверяли меня, что ваш отец – воплощение благородства и чести.

– Да! Не то, что вы! – выпалила Марселлет.

Отец никогда не заботится о ней и не любил. Это отношение разительно контрастировало с тем, как он трясся над своей новой женой, беспомощной изнеженной клушей. Марселлет раньше в помощи не нуждалась. До этого момента.

– Куда уж мне, – спокойно согласился Эли.

– И он никогда бы не стал связываться со всякими… профурсетками!

Сказала и запнулась. Зачем вообще она об том упомянула? Будто само вылетело.

– Что вы имеете в виду? – Вольфсон непонимающе нахмурился.

А потом его лицо разгладилось от озарившей капитана догадки. И он многозначительно усмехнулся.

– Я слышал, что как раз на одной из таких, как вы выразились, профурсеток, он недавно женился.

– Да как вы смеете! – воскликнула уязвлённая Марселлет. – Это только вы можете путаться с подобными женщинами! Я видела!

– Ну что поделать. Я же мужчина. Это необходимо мне как воздух, – развёл руками Эли.

– Вы не мужчина! Настоящие мужчины… они не такие! Они… благородные.. и… и вообще… , – Марселлет пыталась вложить в свои слова как можно больше презрения, но от волнения не находила нужных эпитетов.

– Откуда вам знать? – усмехнулся он, перебивая. – У вас же мужчин никогда не было.

Когда до неё дошел смысл его слов, она запнулась. Очередные острые слова застряли в горле. Марселлет бурно задышала и покраснела. У неё впервые не нашлось сил, чтобы сдержать при нем слёзы. Капитан увидел, как они заблестели у девушки на ресницах. А затем она повернулась и бросилась вон, натыкаясь по пути на двери, какие-то бочки и людей, спотыкаясь о канаты и прочий корабельный инвентарь. Эли смотрел ей вслед, поджав губы. Понял, что перегнул и сказал то, чего говорить не следовало. Совершенно недостойно себя повёл. Выглядело, словно он упрекнул её в каком-то недостатке, посмеялся над изъяном. Самому от себя стало тошно. Но за ней не пошёл. Весь день ходил смурной. Работал в кубрике над картами, а мыслями постоянно к ней возвращался. Хоть бы мельком её увидеть, убедиться, что она уже не плачет и не обижается. А она как назло из своей каюты нос не показывала. Спросил у матроса, что ей еду носил, как там девушка. Тот лишь плечами повёл.

– Вроде спит, ваше сиятельство. Обед вот не тронутый забрал.

Эли прошёл к её двери, остановился, прислушался. Тишина. Может и правда спит? Положил ладонь на ручку, хотел открыть. Но что-то его удержало. Передумал. Так и ушёл, не решившись попросить прощения. А Марселлет не спала. Лежала, глотая слёзы и чувствуя, как сосёт под ложечкой от голода. Но она принципиально не станет есть. Заморит себя голодом. Потому что никому она в этой жизни не нужна, и нет у неё никакого будущего.

Ещё недавно она и подумать не могла, что в ней таится столько упрямства, решимости и безрассудства. Всю жизнь считала себя робкой, никогда не могла постоять за себя, потому в детских играх особо не участвовала. Да и какие игры, если растили её как комнатный цветок – взаперти. Только и общалась что с педагогами, прислугой и роднёй. Лишь когда к тётке её стали отсылать, получила хоть небольшую свободу – возможность выходить в город и гулять у моря. Да и то конечно в сопровождении слуг. Её обычно ждала карета с кучером и служанкой. В этот раз недоглядели за ней… И после пропажи, кажется, её никто не хватился. Или искали, только ей ничего о том неизвестно?