Чтение онлайн

В кабинете, только сев в привычное кресло, Бзоу Гозарович попробовал воспроизвести речь, свойственную человеку со сломанной челюстью, и убедился, что даже свой голос он при этом не узнает. Потом нашел последние в памяти мобильника два звонка от нужного абонента и послал вызов. Бексолтан ответил не сразу. Видимо, долго доставал мобильник. Но все же сразу определил, кто звонит, и сказал возмущенно и с командными нотками в голосе, показывая, что имеет право распоряжаться и приказывать:

– Хуабаба, ты куда пропал? Я уже волноваться начал, не знал, что и подумать. – Оказалось, Бексолтан свободно, хотя и с акцентом, разговаривает по-абхазски. Это упрощало разговор. Если бы Хуабаба владел дагестанским языком или каким-то из языков народов Дагестана, это было бы провалом, потому что Бзоу Гозарович этих языков не знал.

– Извини, Бексолтан, у меня крупные неприятности, – промычал, пристанывая, Ахуба.

– Что такое? Кто это? – спросил Бексолтан.

– Да я же… Я под машину попал. Только за ворота вышел, пьяный местный парень пронесся по улице. Я успел отскочить, но он вскользь меня задел. Сломал челюсть, руку и три ребра. Я в районной больнице был. Ты когда звонил, мне снимок ребер делали. Я не мог ответить.

– Ты в больницу пошел? – удивился Бексолтан, зная, видимо, что-то такое про Гургулиа, чего не знал о нем подполковник Ахуба. По крайней мере, Ахуба одно знал точно: Гургулиа по сводкам СГБ не проходил и в розыске, как ни странно, не значился. Был в розыске один Гургулиа, но того звали не Хуабаба, а Сетрак, находился он в настоящее время по ту сторону границы и сотрудничал с грузинскими спецслужбами. Биография Сетрака Гургулиа была хорошо известна, и среди его родственников не числился человек по имени Хуабаба. А что удивило Бексолтана, было неизвестно. Предполагать можно было бы что угодно. Бзоу Гозарович хорошо знал одного большого и сильного человека, прекрасного борца-вольника международного уровня, который катастрофически боялся уколов. Нечто подобное могло было иметь место и здесь. Но гадать – это значит тыкать пальцем в небо. И Ахуба нашел хороший ход.

– Я был без сознания. Меня отвезли туда. Сейчас сижу, правая рука в гипсе, гипс вокруг челюсти и шеи, чуть не до затылка. И дышать не могу, и говорю с трудом. Головная боль еще. Подозревают сотрясение мозга. Но они не могут в этой больнице сделать это… Как называется… Забыл… Ну, мозг исследуют…

– Томография.

– Ага… Оно самое. У них техника не позволяет. Потому точно не говорят. Только подозревают. А голова болит…

Ахуба даже простонал в подтверждение своих слов.

– Не нравится мне это, Хуабаба, – сухо, без сочувствия сказал Бексолтан. – Не нравится. Но подожди, что полковник скажет.

Видимо, Бексолтан что-то начал подозревать. Конечно, после смерти женщины это естественно. Но выхода у него, скорее всего, нет, а идти через границу в неподготовленном месте слишком опасно. Это и полковник тоже обязан понимать. Что говорил Бексолтан Мартинесу, слышно не было. Только отдаленные голоса и можно было разобрать. Но смысл сказанного был неясен. Наконец Бексолтан снова взял трубку.

– Меня сомнения разбирают, ты это, Хуабаба, или не ты? И голос я не узнаю. Вроде бы и ты, вроде бы и не ты.

– А что я тебе могу сказать? – простонал Ахуба. – Со сломанной челюстью много не наговоришь. И голос…

– Ладно. Так сделаем. Скажи мне, что в тех ящиках, что я тебе привез. Ты со мной вместе смотрел содержимое. Вот и скажи. Побыстрее только, без раздумий.

– А… Эти… Боевые компьютеры… Оружие компьютерное…

– Не компьютерное, а компьютеризированное. Это большая разница. Значит, так. Полковник решил. Если ты выставишь в том же месте, где мы выходили из Абхазии, двух бойцов в полной экипировке из тех самых ящиков, мы пойдем. Пусть дают сигналы в воздух. Один синим лазером, второй – красным. Если не сможешь выставить и мы не увидим лучей, мы к границе не двинемся. Сделаешь?

– Бойцов в этой экипировке из ящиков я смогу послать. Только сам я пойти не могу. Я просто не в состоянии.

– Что тогда делать? Кто в прошлый раз проводил нас? Парень незнакомый. Твой человек.

– Мшвагу Начкебия. Я звонил ему. Он готов встретить и должен подготовить микроавтобус. Но у него нет людей для прикрытия «коридора». Он практически один.

– Ладно. Дай его номер. Я с ним договорюсь, а потом он тебе позвонит и пришлет машину за людьми. Двух парней в экипировке хватит, чтобы осуществить прикрытие. Правда, твои парни с этой техникой могут не справиться. Но пусть хотя бы в инструкции прочитают, как пользоваться лазерным указателем. Ах, вспомнил… Там инструкция на двух языках, на итальянском и на английском… Как же быть?

– У меня есть парень, он английский в школе преподавал. Разберется.

– И хорошо. Пусть прочитают и едут на машине Мшвагу. Или ты сам их к нему пошли. У тебя есть машина?

Вопрос был откровенно проверочный. И опять гадать не хотелось. Риск не угадать с ответом был слишком велик.

Бзоу Гозарович опять поступил хитро. Не отвечая, он убрал трубку от рта и стал бормотать что-то нечленораздельное. Потом приблизил трубку к губам.

– Извини. Нас патруль остановил. Проверка документов. Позвони Мшвагу. Он все тебе скажет. И пусть мне звонит. Удачи…

Группа Кольчугина уже готова была к выступлению и собралась в номере у старшего лейтенанта Сичкаря, и даже Валдая Давид Вениаминович привел туда же. Но пока не было ясности относительно маршрута выдвижения группы Мартинеса, и потому все ждали, не выключая ноутбук Сичкаря и отслеживая каждый маневр бандитов.

Они спустились примерно до середины склона, и там, скучившись, нарушив первоначальный «веер», которым осуществляли спуск, остановились.

– Можно что-то увидеть, кроме этих точек? – недовольно спросил Кольчугин.

– Если я выключу инфракрасный режим, мы вообще ничего не увидим, – объяснил Сичкарь. – Прямая видимость доступна только при абсолютно ясной погоде. Да и то лишь при хорошей освещенности объекта. Светосила объективов спутника очень большая, но ее все равно не хватает, чтобы сквозь ночь смотреть как днем. Техника, товарищ подполковник, всегда имеет свое обеспечение, и автомат Калашникова не может стрелять патронами от дробовика. Да и напряжение в местных сетях не слишком ровное. Видите, точки стали светиться значительно сильнее. Скорее всего – это напряжение сказывается. А я стабилизатор с собой не взял. Он тяжелый. Таскать не захотел.

– Когда говорят «скорее всего», обычно предполагают, что еще что-то может быть, но с меньшей долей вероятности.

– Так точно. Может быть.

– Что?

– Вообще-то многое. Например, группа Мартинеса нагрузилась какой-то энергоемкой аппаратурой. Электроникой, которая излучает тепло. Инфракрасные объективы это тепло будут улавливать точно так же, как биологически активный объект. Дистанция до спутника слишком велика, чтобы он сумел различить все цвета спектра и проанализировать частоту колебаний.

– А я могу предположить, что они вооружились американской электроникой, – сказал Кольчугин. – У американцев в армии даже биотуалеты электроникой обслуживаются. В винтовках электроники больше, чем патронов. Так что удивляться здесь нечему.

– Не буду спорить. Не знаю американское вооружение.

– Может, нам сходить посмотреть? – предложил капитан Молочаев, показывая на Старобубнова, словно в напарники его приглашая.

– А что там смотреть, – проворчал Кольчугин. – Они там не спать, надеюсь, устраиваются. Пока вы доберетесь, их уже и след простынет.