Чтение онлайн

Он усмехнулся, будто отмахиваясь, но ее взгляд стал чуть настороженней.Каких людей?Современных… мафиози?

Мысль пришла и ушла почти сразу, как холодный сквозняк по спине. Глупость. Ну не может же он…

— Ты ведь не… — начала она, с полушуткой.— Что?— Не знаком с какими-нибудь… криминальными кланами Нью-Йорка?

Он рассмеялся, запрокинув голову, как будто она только что предложила ему стать следующим крестным отцом.

— Нет. Хотя… — Он наклонился ближе, понизив голос. — Ты удивишься, сколько богатых фамилий до сих пор носят след мафии. Все еще передают «?наследство». Только теперь оно в виде фондов, ресторанных сетей и офшоров. Мафия, она ведь просто сменила костюмы.

Он подмигнул.

И она снова рассмеялась, но теперь в этом смехе было что-то... другое. Легкое напряжение. Мелькнувшая искорка сомнения. Он говорит с ней легко, открыто — но что если он знает больше, чем говорит? Что если он и правда пересекается не просто так с ее историей?

— Ладно, — сказала она, опуская ложку в чашку. — На сегодня ты меня почти убедил. Что ты просто писатель с экзистенциальным кризисом.— Почти?— У тебя слишком уверенный взгляд для человека, который не прячет секретов.

Он усмехнулся, подняв брови.— А может, это ты меня просто слишком внимательно разглядываешь?

Нью-Йорк, Малберри-стрит. Январь 1923 года

Снег падал крупными, тяжелыми хлопьями, сливаясь с дымом, поднимающимся от уличных кухонь и фабричных труб. Малберри-стрит жила своей обычной жизнью — дети гоняли жестяные банки, женщины выкрикивали цены на овощи, а мужчины, куря, толпились у дверей баров.

Бар Альдо Россо находился почти на углу, между булочной Бранчи и лавкой с лотерейными билетами. Он был старым, с облупившейся вывеской, но там всегда царило тепло, пахло жареным луком и кофе, а в углу стоял старый патефон, играющий тосканские песни.

В маленькой квартире на третьем этаже пахло мукой, жареными баклажанами и молоком. Анжела стояла у распахнутого окна, укачивая младшую Лоретту, словно совсем не боялась замерзнуть. Вивиан, босоногая, рисовала прямо на полу мелом — кружки, палочки, странных людей с длинными руками.

Альдо должен был вернуться еще утром.

Он не вернулся.

Сначала она думала — задержался. Потом — сломалась машина. Потом — пошел по пути к родственникам. Но к полудню тени в голове сгустились. Она больше не искала оправданий. Только молилась, не переставая.

Она знала, с кем он связался.

Семья Лукателли.Итальянцы с Сицилии, на слуху у всех в Маленькой Италии. Их боялись, им подчинялись. Когда Альдо устроился у них, Анжела почувствовала дрожь под кожей — будто дом их построен на зыбкой земле.

— Это временно, cara mia, — говорил он. — Всего несколько недель. Я просто должен кое-что вернуть. Потом — свой легальный бизнес, нормальная лавка, как ты хотела. Никаких темных дел, никаких баров.

Он обнимал ее сзади, засовывал нос в волосы, повторяя: «?У нас будет свое место. Только немного подождать».

Но ждать уже было не на что. Так и появились Лукателли…

К вечеру в дверь постучали. Двое. Оба в светлых костюмах, в перчатках. Ни одного слова. Только взгляды. Один положил на стол небольшой конверт. Второй посмотрел на детей — взглядом, который она запомнила на всю жизнь: не как на людей, а как на заложников.

Анжела не спросила. Не закричала.Она уже знала.

Когда они ушли, она разорвала конверт. Внутри — обручальное кольцо Альдо. И клочок бумаги.«Он не выплатил. Мы не благотворительность.»

У нее вырвался тихий, звериный звук. Не плач — стон без воздуха. Лоретта заворочалась на руках. Вивиан подошла ближе, заглядывая на мать снизу вверх, ее глаза — два мокрых камушка.

Анжела села прямо на пол. Обняла обеих.Слова слиплись в горле.

— Все хорошо, девочки. Все... будет.

В ту ночь она не спала. Протирала кухню до блеска. Разбирала старые ящики. Доставала скатерти, шила пеленки, перебирала старые письма. Как будто порядок вокруг мог вернуть порядок внутри.

А потом, на рассвете, села за стол. И написала письмо. Одной женщине, Лауре, которую когда-то знала в Неаполе. Женщине, которая умела устраивать судьбы. В том числе и… чужие.

«Я готова на все. Ради них.»

И подпись — Анжела Россо.

Анжела осталась одна с двумя дочерьми: Лореттой — почти пятилетней, и Вивиан — годовалой малышкой. Официальную новость ей сообщили намного позже, через несколько дней, когда тело Альдо нашли в переулке у Фронт-стрит, с простреленной головой и пистолетом, брошенным рядом.

Похороны прошли в том же квартале, организацию доверили одному из местных китайских бюро. Малберри-стрит, будто затаив дыхание, смотрела на черную процессии, но никто не подходил. Никто не предлагал помощь.

Гроб несли четверо мужчин. Не родственники — их у Альдо почти не осталось, а соседи. Люди, с которыми он пил, спорил о бейсболе, покупал хлеб по утрам. Но даже они не смотрели Анжеле в глаза.

Погребальная процессия двигалась по Малберри-стрит, словно по натянутой струне — слишком медленно, слишком тихо. Снег шуршал под сапогами, ветер срывал черные вуали, и даже уличные торговцы замолкли, будто город на мгновение вспомнил, что умеет бояться.

Анжела шла первой, с закрытым вуалью лицом, держа Лоретту за руку. Девочка не задавала вопросов — только крепко прижималась к боку матери. Вивиан спала в платке на груди, не зная, что теперь всегда будет помнить этот холод, этот черный день, этот вкус молчания, обволакивающий улицу.

Священник сказал все, что положено. Без лишнего драматизма. Погода и смерть — две вещи, которые не ждут слов.

Никто не подошел. Ни цветов, ни соболезнований. Только один старик у булочной кивнул, почти незаметно, и исчез за дверью.

Анжела стояла у свежей могилы до самого конца, пока земля не легла на крышку гроба. Ни слез, ни истерик — только руки, сжимающие край пальто, так сильно, что побелели костяшки.

Она больше не молилась.

Там, на кладбище, под зимним небом, среди камней и крестов, в ней что-то умерло вместе с Альдо. Что-то еще — проснулось.

После похорон дверь в квартиру открылась с тихим скрипом, который раньше был совсем незаметен, и Анжела остановилась на пороге.

Обычно ее встречал запах кофе, шорох бегущих ножек, голос Альдо из кухни: «Эй, amore, как прошел день?» Сегодня — только тишина. И этот особый зимний полумрак, который заполняет дома слишком быстро, если в них никто не живет.

Вивиан спала у нее на руках. Лоретта молча сняла пальто и повесила его на крючок, не дотянувшись нормально, поэтому оставила немного криво. Анжела не поправила. Просто прошла дальше, медленно, словно пробираясь сквозь воду.