Чтение онлайн

Дождь был теперь уже совсем слабый, и потому, несмотря на приближающийся вечер, самолёт был хорошо виден с земли. Ермаков вдруг подумал, что, пожалуй, им сложно будет преодолеть зенитные позиции немцев на линии фронта. И запоздало удивился тому, что У-2 вообще сумел прилететь к разведгруппе.

Но вскоре он увидел, как впереди десятков штурмовиков утюжат немецкие позиции, очевидно, пробивая для У-2 дорогу. Два истребителя «Як», носились над штурмовиками, отбиваясь от группы «мессершмиттов». Внизу прямо на немецкой траншее горел сбитый «Як».

У-2 снова сильно тряхнуло. Портфель упал с колен под ноги Ермакова. Когда Ермаков поднял его, из открытого «газетного» отделения портфеля выпал лист бумаги. Это была немецкая листовка с обращением к войскам Вермахта.

«Солдаты! За два года войны вся Европа склонилась перед вами! Ваши знамена прошелестели над городами Европы! Вам осталось взять Воронеж! Вот он перед вами! Возьмите его, заставьте склониться. Вперед!…»

Ермаков с трудом удержался, чтобы не выкинуть листовку за борт. Сложив лист, он аккуратно засунул его обратно в «газетное» отделение.

Вскоре У-2, продолжая неровно покачивать крыльями, начал посадку на прифронтовом аэродроме. Пробежав большую часть полосы, он, вывернул в сторону и остановился на лугу.

Мимо по полосе проносились приземлявшиеся самолёты прикрытия. На некоторых из них были заметны пробоины.

–Спасибо, боец! – с чувством произнёс Ермаков, похлопав девушку по плечу. Её тело откинулась назад, и Ермаков увидел на груди у девушки окровавленную рану.

Глава 4. Штабная ночь

На фронтовом аэродроме, даже не дав Ермакову умыться, трое офицеров НКВД буквально запихнули его в пассажирский самолет, который в сопровождении истребителя полетел в Москву. Там, уже около полуночи, в бункере Генерального штаба разведчик из рук в руки передал отбитый у врага пакет начальнику отдела по Брянскому фронту в Главном разведывательном управлении Генштаба полковнику Корневу.

Хмурый полковник, который, казалось, едва сдерживал раздражение, сразу же убежал куда-то с пакетом, а капитана Ермакова, едва стоявшего на ногах от усталости, два молчаливых человека в штатском отвезли в гостиницу Москва, где в просторном номере, он заснул, едва скинув с ног венгерские сапоги.

Но поспать ему долго не пришлось. Через час в номер явился полковник Корнев и принялся подробно расспрашивать его об обстоятельствах захвата пакета. Теперь лицо полковника было более спокойным, однако, во взгляде, явно, читалось недоверие.

Рассказ о гибели бойцов группы Ермакова Корнева будто бы и не тронул. Он всё время в разных вариантах повторял вопрос о том, не показалось ли разведчикам, что немцы специально дали им возможность захватить пакет, а потом улететь с ним. Наверное, командиру группы, недавно потерявшему в бою своих товарищей, полагалось злиться, выслушивая подобное, но Ермаков терпеливо отвечал, в деталях описывая, как героически они себя вели, выполняя задание. Эти вопросы даже приносили ему некоторое облегчение, так как он, наконец, мог рассказать кому-нибудь о людях, спасших его ценой своих жизней. Он говорил, и словно бы снова был со своими товарищами, слышал их разговоры, видел перед собой их лица.

И всё же после очередного неприятного вопроса, Ермаков вдруг вышел из себя.

–Мои ребята погибли, чтобы захватить пакет! – крикнул он. – Может, вы хотя бы скажете, что там были за документы?

Но Корнев лишь кивнул в ответ на грубость и ответил, задумчиво глядя на разведчика:

–Я уже получил сведения о каждом из членов вашей группы. В частях, где они служили, говорят о них только хорошее. Да и ваш орден получен не просто так. На мои вопросы не обижайтесь! Очень серьёзные решения будут приняты на основе добытых вашей группой документов. Их переводили с немецкого прямо в кабинете Верховного. Это делал лично начальник Генштаба Василевский. Вы спасли тысячи жизней, капитан. Знаете, что мы узнали, благодаря вам? Оказалось, немецкое генеральное наступление начнётся не там, где мы ждали. До него всего неделя, но и это позволит нам как-то подготовиться.

–Сам Сталин видел эти документы?

У Ермакова кольнуло в груди. Несмотря на всё, происшедшее с ним в последние сутки, он до этого момента не мог представить, какого уровня сведения привёз в Москву.

–я тоже был там, в кабинете Верховного. Мне по поводу вас, майор, Верховный устроил настоящий допрос.

–я – капитан, не майор.

–Вы повышены в звании и представлены к награде. Будут награждены, посмертно, и ваши погибшие товарищи. Но, так уж вышло, эти наградные листы будут подписаны лишь в том случае, если сведения о наступления немцев подтвердятся.

Корнев внимательно посмотрел Ермакову в глаза.

–Если в указанную в документах дату – 28 июня немцы пойдут в наступление. Вот так всё сложно, майор!

Корнев посмотрел на часы.

–Я вылетаю в штаб Брянского фронта через час, с копиями этих документов. Товарищ Сталин всегда принимает решения быстро. Теперь я непосредственно на месте буду организовывать зафронтовую разведку на брянском направлении. Моя задача – срочно создать группу агентов для их работы в Воронеже, на случай его захвата.

–Товарищ Сталин допускает, что Воронеж может быть взят?

–Такова ситуация. Недели, которую вы нам дали, всё равно мало, чтобы в полной мере подготовиться к отражению генерального наступления. Войск на Воронежском направлении недостаточно, так как мы ждали новый удар на Москву.

Корнев встал.

–Что ж, майор, скоро увидимся снова. До завтра вы ещё побудете в Москве. Несколько часов отдохните, а днем вас отвезут обратно в Генштаб. Нужно будет заполнить кое-какие документы и составить отчёты. Потом вас подсадят на вылетающий на Брянский фронт самолёт «Лётной группы» фельдъегерской связи НКВД. Вы назначены личным порученцем командующего Голикова.

–Офицером связи?

–Нет, личным порученцем.

Взгляд Корнева скользнул по погонам Ермакова.

–Форму с новыми знаками отличия вам принесут сюда утром. Завтраком вас покормят здесь же, а обедать вы будете в столовой Генштаба. Так. Теперь всё!

Полковник отдал честь и быстро вышел.

Этот разговор окончательно вымотал Ермакова. Новостей и впечатлений было много, но, едва за Корневым закрылась дверь, Ермакову ужасно захотелось снова упасть на кровать прямо в форме. Лишь усилием воли он заставил себя раздеться.

Перед тем как улечься Ермаков ещё раз подошёл к окну и взглянул на Манежную площадь. Согласно правилам светомаскировки, все окна в домах вокруг были затенены, однако, у проезжавших внизу машин были включены фары, и их тусклые огни на тёмной поверхности площади казались залетающими сюда искорками от горящего где-то за домами костра.

Той же ночью, около четырёх часов, в штаб Брянского фронта, находящийся Ельце – в 115 км к северу от Воронежа, прилетел только назначенный куратор от Генштаба зафронтовой разведки фронта полковник Корнев. С собой он привёз секретный пакет, в котором находились две копии перехваченных документов с информацией об операции «Блау-1» – на немецком и русском языках, а также подписанная Василевским пояснительная записка на имя командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта Голикова.