Чтение онлайн

Такого народного единения Сабо не наблюдал уже давно. И он искренне огорчился, когда Шоймаши снова пригласил его и офицеров в штабную палатку, чтобы продолжить заниматься делами также готовящегося к наступлению 35-го полка.

Несмотря на общее нетерпение, приказа о его выдвижении всё не поступало. Вместо этого из штаба 7-й дивизии, находящегося недалеко – в расположении 4-го полка, постоянно прибывали курьеры со сведениями о ходе боёв.

Первый успех был достигнут через 45 минут после начала наступления. 6-я дивизия прорвала фронт и начала быстро продвигаться к участку Морозово – Второе Никольское. Правда, офицеров 35-го полка несколько огорчило странное сообщение о том, что по мере продвижения от участка прорыва 6-я дивизия начала встречать всё усиливающееся сопротивление. Это было непонятно, так как бегущие части сопротивляться не могли.

В 4.10 утра из 9-й дивизии, наступавшей южнее, пришло сообщение о том, что она достигла района западнее хуторов Кабицы и Прудок, восточнее деревни Дмитриевка и хутора Еськов.

Не выдержав ожидания, Шоймаши, позвонил в штаб 7-й дивизии и поинтересовался у дежурного офицера, готовит ли генерал-лейтенант Барнаи приказ о её движении вслед за передовыми дивизиями. Ответ он получил обнадёживающий, за что Шоймаши и Сабо выпили ещё по бокалу.

Ещё через полчаса из штаба 7-й позвонили Сабо и передали, чтобы он и его десять жандармов проследили за порядком у дороги, ведущей через лагерь. На свой вопрос, в чём причина беспорядка, Сабо ответа не получил.

Отправив, ждущего у штабной палатки бездельника денщика Ласло в палатку жандармов, Сабо поспешил к дороге. Там в это время от передовой медленно двигался длинный конный обоз с ранеными. Испуганные выражения на лицах выпачканных в крови санитаров, по одному сидевших на телегах среди стонущих раненых, и хмурые мины возчиков показались Сабо совершенно неуместными.

–Эй, бодрее, солдаты! – крикнул он, приветственно взмахнув рукой. – Слава Венгрии!

Ближний возчик быстро обернулся к нему, явно собираясь сказать что-то дерзкое, но заметив знаки отличия жандарма, тут же отвернулся.

Солдаты полка, стоявшие за спиной Сабо, зашумели, высказывая предположения, что на передовой что-то не так. Расталкивая их, к подполковнику подошли все десять его жандармов, и солдаты примолкли.

Неожиданно, к линии фронта, обходя санитарный обоз впритык к палаткам, потянулась немецкая колонна. Лица сидевших в кузовах солдат Вермахта были спокойны. Взгляды, которые они бросали на венгров, показались Сабо не слишком уважительными.

«Ничего, мы ещё покажем им, какие у Венгрии солдаты!» – подумал Сабо.

И вдруг он осознал, что командующий 2-й Венгерской армии генерал-лейтенант Яни, почему-то направил в подкрепление сражающимся венгерским войскам приданные немецкие подразделения.

Увидев рядом с возницей одной из санитарных телег лейтенанта санитарной службы, Сабо пошёл рядом. Младший офицер привстал, намереваясь слезть с телеги, но подполковник его остановил.

–Сидите, лейтенант! Отвечайте на вопрос! Что там, на передовой на самом деле теперь происходит?

Лейтенант замялся, но всё же ответил жандармскому офицеру, осторожно подбирая слова:

–Наши сражаются хорошо. Прорвали фронт. Там артобстрел очень помог.

–А почему не ведут русских пленных?

–Так нет пленных, – лейтенант пожал плечами с таким видом, словно сам был в этом виноват. – Русские в траншеях в рукопашную бились. Многих наших положили. Ну, и их всех…

–Так, – Сабо раздражённо мотнул головой. – А что теперь? Где теперь венгерские войска?

–Командир нашей 6-й пехотной дивизии генерал Гинский приостановил наступление у Морозово. У русских там вторая полоса обороны оказалась. Пушек у них много, и стреляют они очень точно. Бьют наши танки как орехи.

Гневным жестом Сабо прервал лейтенанта и быстро пошёл к штабной палатке полка, на ходу приказав своим жандармам продолжать следить у дороги за порядком.

В шестом часу утра в штаб 35-го полка пришло сообщение из штаба 7-й дивизии о том, что в 4:50 остановилась уже 9-я венгерская дивизия. 2-й батальон её 17-го пехотного полка был встречен сильным пулеметным огнём с западной окраины хутора Прудок. Затем последовала яростная контратака роты советских солдат, в результате которой втрое превосходивший по численности венгерский батальон был рассеян и побежал. Только под угрозой расстрела на месте, командир батальона остановил своих солдат.

На хутор Прудок вместе со 2–м батальоном был брошен резерв 17-го полка – его 3-й батальон. Но атака снова захлебнулась.

К 8.00 другой полк 9-й дивизии – 47-й, потеряв половину личного состава, пробился к хутору Кабица. Но дальше полк не продвинулся, даже несмотря на то, что его атаку активно поддерживала немецкая авиация. Группы пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс» в сопровождении «Мессершмиттов» каждые десять минут подлетали к передовой, чтобы расчищать венгерским войскам дорогу.

По всей новой линии соприкосновения советские части оборонялись бесстрашно и упорно. Их миномётные и артиллерийские батареи, укрытый в оврагах, вели непрерывный губительный огонь.

Лишь поддерживающим 2-ю Венгерскую армию немецким 16–м моторизованной и 387-й пехотной дивизиям, наступавшим на её левом фланге, удалось продвинуться достаточно далеко – к реке Тим.

Вскоре, крайне разочарованный действиями венгерских войск командующий Яни приказал командирам своих дивизий приостановить движение и в течение суток подготовить их к скоординированным штурмовым ударам, так как обороняться при наступлении противника в форме преследования русские были явно готовы.

«Наступление 3-го корпуса не было успешным. Если перед корпусом сосредоточены значительные силы противника, то приостановка наступления разумна. Подготовившись, мы штурмовым ударом окружим крупные силы», – написал Яни в журнале боевых действий 2-й Венгерской армии.

Но и возобновившееся 29 июня в 13:00 наступление венгерских пехотных дивизий и танковых частей не привело к решительной победе. Сильный дождь мешал действиям немецкой авиации, поддерживающей венгерские войска. А сопротивление советской 212-й стрелковой дивизии в районе сел Кленовка, Липково и хутора Прудок было настолько сильным, что в 15.30 командир 9-й венгерской дивизии доложил командиру 3-го корпуса: «По моему убеждению, из хутора Прудок в южном направлении можно ожидать атаки крупных сил противника. Усталость, потери в личном составе побуждают отказаться от наступления на сегодняшний день и подготовиться к отражению русских контратак».

Однако при повторной атаке, после продолжительно артиллерийской подготовки и активной авиаподдержке, венгерским войскам ценой больших потерь удалось пройти на восток от хуторов Прудок и Кабицы и приблизились к селу Гнилое. К исходу дня после кровопролитного боя село Гнилое было захвачено.

В приказе по войскам командующий Яни, чтобы их подбодрить, указал в качестве причины затруднений наступления плохую погоду. «Дождливая погода выгодна для противника», – подчёркивалось в приказе.

Советская 212-я дивизия, выполняя приказ командующего 40-й армии, начала отходить на восток к селу Рождественское. Так, с боями, эта дивизия, держа противника на расстоянии, отступит к Дону, и затем будет оборонять мост к северу от Воронежа – у Новоживотинного, обеспечивая переправу на восточный берег других отступающих дивизий 40-й армии, а также частей 6-й сапёрной армии, 15-й стрелковой дивизии 13-й армии и многочисленных беженцев.