Чтение онлайн

После разговора с мудрой Софьей Павловной, матерью Эльзы, лучшей девушки на свете, Ермаков как будто понял, что за удача его берегла. Он, действительно, как-то умел слышать ритм войны, сердцем чувствовал его каждую секунду, каждое мгновение, предвидя направленный в него удар; знал наперёд, где его должна была ждать опасность.

Пятеро его новых товарищей нравились ему, казались вполне опытными, надёжными, понимающими все писаные и неписаные правила разведки. Ходили они тихо, мгновенно реагировали на шум, оружие держали в руках так, чтобы в любой момент применить его в случае необходимости. Здоровяки Степан и Серго; красавец Иннокентий, подвижный как хорь; радист Павлик; улыбчивый Клим, мастер спорта по боксу – они были отличной командой. Ермаков очень надеялся, что его новое задание, которое не казалось слишком уж сложный, для каждого из них окончится благополучно.

Войска у Рубежного шли, шли и шли. Советские самолёты здесь не появлялись, и потому ничто не прерывало ровное движение солдат, одетых в венгерскую форму, артиллерийских тягачей с разнокалиберными орудиями и групп танков, маленьких даже по сравнению с советскими лёгкими танками Т-60.

По мере того, как Ермаков в бинокль наблюдал за солдатами Хорти, он убедился, что они ведут себя на марше не как немцы. Те всегда держались уверенно, почти деловито; даже когда солдаты Вермахта пересмеивались, или пели песни, было видно, что на чужой для них территории они просто делали свою работу, словно подёнщики, идущие на сельскохозяйственные работы. Лишь немцы–эсэсовцы, как правило, имели строгий, надменный вид, держались горделиво, как хозяева. Большинство же венгров, хотя и старались выглядеть уверенно, смотрели на окружающие их чужие поля, леса, дома с плохо скрываемой опаской или с заметным удивлением.

Ермаков отметил для себя, как заметно оживлялись некоторые венгры в те моменты, когда они слышали расстрельные залпы, раздающиеся с территории завода, находящегося на краю Рубежного. То, что это были именно расстрелы, и венграм, и Ермакову было ясно по поведению немцев зенитного поста у дороги, которые на выстрелы никак не реагировали.

Рубежное, как и Волчанск, немцы захватили недавно, 10 июня, и видимо, всё ещё занимались выявлением там коммунистов, комсомольцев и евреев. Может быть, там расстреливали и пленных.

За день 18 июня и в течение ночи на 19-е, мимо Рубежного прошло около трёх бригад 2-й Венгерской армии. А в середине дня 19 июня пехотных частей на дороге стало заметно меньше – теперь там, в основном, двигались гужевые обозы и отдельные грузовые машины. Всё это означало, что к передовой, к участку обороны 40-й армии Брянского фронта проследовал только один из трёх венгерских корпусов, по поводу каждого из которых было известно, что в его составе только две неполные пехотные бригады, гордо именуемые дивизиями.

Где теперь находились ещё два корпуса 2-й Венгерской армии было непонятно. Они могли двигаться к передовой с отставанием, или, возможно, командование направило их к каким-нибудь другим участкам фронта.

Ситуация требовала, чтобы разведчики взяли на дороге «языка». Эту часть разведрейдов Ермаков не любил. «Языков», даже самых откровенных, разведчикам после допросов приходилось ликвидировать, чтобы затем группе можно было тихо уйти.

В три часа дня Ермаков и Клим спокойно вышли к дороге в стороне от их недавней наблюдательной позиции. Здесь до леса было всего около пятидесяти метров.

Управлявшие возами солдаты равнодушно смотрели на стоявших под дождём майора и рядового. Честь майору, правда, они отдавали.

Напустив на лицо раздражённую мину, кутаясь в венгерскую камуфлированную плащ-накидку, Ермаков оглядывал проезжавшие мимо машины, выбирая нужную. Проверок в случае появления армейских жандармов он не боялся – документы у него и у Клима были вполне надёжные, да и в своём знании венгерского он был уверен. Более того, находясь теперь среди многочисленных врагов, которые мгновенно убили бы его, узнай, кто он на самом деле, Ермаков испытывал не очень правильное для разведчика чувство азарта, возбуждения игрой на грани.

Лицо Клима было равнодушно, как и положено опытному солдату, однако, Ермаков был уверен, что это спокойствие даётся парню нелегко.

Снова со стороны дальней окраины Рубежного донёсся залп, почти слившись с грозовым раскатом. Не сдержавшись, Клим едва слышно матерно выругался и зло тряхнул автоматом. Заметив, что солдат, управлявший ближайшей телегой, покосился на него, Ермаков тут же с довольной улыбкой обернулся к Климу и небрежно махнул рукой в направлении завода.

–Ты лучше стой и молчи! – сказал он ему. – Нервничать будешь потом.

–Я понял. Извини, командир! – ответил Ким и растянул бледные губы в улыбке.

Вдалеке над лесом прогрохотал гром.

–Хорошо хоть в дождь их самолёты над головой не носятся! Да, господин майор? – по-немецки сказал Клим.

–Дождик – это хорошо! И диверсантам в лесу в дождь тяжелее.

В этот момент, Ермаков увидел, то, чего ждал. Вдалеке среди обозных повозок показался маленький итальянский грузовичок SPA SL39, в кабине которого рядом с водителем сидел офицер. Такие грузовички Венгрия в больших количествах закупала у Италии для использования в войсках.

Когда до машины оставалось два метра, майор сердито махнул её водителю рукой. Машина остановилась, из неё выскочил молодой пехотный лейтенант в высокой пилотке и отдал честь, вытянувшись в струнку.

Водитель остался сидеть в кабине. Судя по чёрно-зелёному султану его кепи, металлической горжетке – полумесяцу с гербом Венгрии и двум маленьким белым шестиугольным звёздочкам на красных петлицах, это был капрал военной полиции. На груди капрала висели на треугольных планках два венгерских наградных знака времён 1-й Мировой войны: наградной крест «За нахождение на фронте и непосредственное участие в боевых действиях» и медаль «За храбрость».

–Я – офицер связи штаба армии! – отчеканил майор, гневно косясь на Клима. – Но мой водитель вгонит меня в гроб! Мне нужна помощь, лейтенант. У меня красивая машина – немецкий «Опель», и этот олух уверил меня, что для скорости можно и в дождь по опушке леса колонны объехать!

–Завязли? – спросил лейтенант, с уважением глядя на штабной аксельбант, выглядывающий из-под края плащ-накидки майора.

–Засели там, как гуляш в ж…! Нужно вытянуть мою машину на буксире. Если, конечно, ваша потянет «Опель».

Почему-то Ермакову вдруг до тошноты в груди захотелось, чтобы офицерик назвал причину, по которой они с капралом не смогут оказать требуемую помощь. Но лейтенант с готовностью уступил майору место к кабине и, поманив «немца» пальцем, полез в укрытый брезентом кузов.

–Туда, капрал! – приказал Ермаков водителю, показывая на опушку леса.

Машина, немного повозившись, повернула, тяжело съехала с дороги и, перекатываясь через луговые бугорки, двинулась к лесу.

–Хорошие медали, капрал! – сказал Ермаков. – А у меня пока только офицерский знак.