Чтение онлайн

 — Почему он так сказал?

 — Я не знаю. Скорее всего, приревновал. Вокруг меня крутился наш биг босс. Но работать с ним в командировках — это моя прямая обязанность. Да и не знает он, что мы пара, он считает меня свободной девушкой. Мое сокровище только бесится. Видит, что тот за мной ухлестывает, и бесится, потому что ничего сделать не может. Мы с ним только «улыбаемся и машем».

 — Почему бы не сказать шефу, что вы — пара?

 — У нас контракты. Никаких сексуальных отношений внутри коллектива. Категорически запрещено. Но я пришла туда уже будучи его девушкой. Мы хотели быть вместе постоянно, я бросила все в России и приехала сюда. Мы очень тщательно скрывали наши отношения. Вплоть до того, что Папа считает, будто мы ненавидим друг друга.

 — Ты подозреваешь, что это его люди?

 — А кому я еще нужна в Германии?

 — Мало ли…

 — Ты думаешь, что это могут быть люди из консульства?

 — Не знаю.

 — А если это он, ты вернешься? Если он придет и попросит тебя вернуться, ты вернешься?

 Я покачала головой. На руки упали крупные горячие капли.

 — А в глаза ему как смотреть? Как поверить в искренность? Как заставить себя не ждать еще одного удара? Если это он, я уеду.

 — Куда? — вздохнул Штефан.

 — Куда угодно. Это уже будет не важно. Просто уеду.

 — А если он и там тебя найдет?

 — Я опять уеду. В конце концов, ему надоест за мной бегать.

 — Нельзя все время убегать. Это, по меньшей мере, глупо.

 — Зато не больно.

 Штефан улыбнулся и обнял меня за плечи.

 — Глупая Мария. От себя-то никуда не убежишь.

 — С собой я договорюсь.

 — Вот как раз с собой-то договориться невозможно.

 — Я в себя верю.

 Обратно мы шли не спеша, вдыхая прохладный, влажный воздух. Штефан рассказывал о новом заказчике — крупной торговой сети, торгующей техникой, — и его причудах. Высокое начальство отвергает уже третий проект, у них свои взгляды на рекламную кампанию, и, честно говоря, эти люди уже чертовски достали Штефана и весь его отдел. Я слушала в пол-уха, поглядывая по сторонам. На улице давно стемнело. Лавочки в парке заняты молодежью, а я чувствую себя престарелой фрау, которая очень сильно устала от жизни. Но я смогу, я вылезу. Даже таракан болеет какое-то время, пока твердеет его новый панцирь. Я-то лучше таракана.

 Я вздрогнула, когда на выходе из парка заметила двоих из моих преследователей — белобрысый и тот, что похож на Йоста. Они сидели на лавочке в компании ребят, пили пиво и что-то бурно обсуждали. Штефан почувствовал, как я напряглась. Посмотрел в сторону компании. Улыбнулся широко.

 — Мария, у тебя паранойя. Это ребята из соседнего дома. Они одно время у нас под окнами собирались — на четвертом этаже их друг живет. А сейчас вот в парк перебрались. Не бойся, я их знаю. Они хорошие, хотя и бывают хамами.

 Я закрыла лицо руками и устало потерла глаза. У меня паранойя. Точно паранойя. Мания преследования. Стало с одной стороны легче, потому что страх покинул душу, а с другой… Я ведь так хотела, чтобы он меня нашел.

 Скажи, что думаешь обо мне. И мне этого будет достаточно. Мне хочется зацепиться за тебя, бежать за твоей тенью, даже если она вымышленная. Мне хватит тепла твоих рук в моей памяти. Мои пальцы все еще помнят шелк твоих волос, которые я так любила перебирать ночами, когда ты спал. Я мечтаю так по-детски, что ты вернешься ко мне и укроешь от этого безумного мира. Я буду снова жить в твоих нежных ладонях, прятаться в тени ресниц, воскресать каждое утро в твоих улыбках и умирать в объятиях. Я сама придумала тебя. Я цепляюсь за тебя. Использую любой повод, лишь бы хотя бы мысленно быть с тобой, жить с тобой, дышать с тобой. Потому что я погибаю без тебя.

 Странно, прошло всего четыре дня с того звонка, а у меня в мыслях полная каша — не понимаю себя. Я явно хочу побыстрее уехать, потому что дома буду в безопасности, там будет интернет, друзья и поддержка во всем. Я не менее явно хочу остаться, протянуть здесь еще хотя бы один лишний денек, дышать с тобой одним воздухом, видеть одни и те же тучи, подставлять лицо одним и тем же лучам солнца. Хочу и не хочу. Пока ты где-то рядом, я не успокоюсь, так и буду бегать по улицам, если вдруг покажется, что очередной парень похож на тебя. Я ведь в толпе постоянно ищу тебя. Нахожу и снова иду следом. Штефан думает, что мне просто понравилось гулять с собакой (хотя прогулки с брехучей на всё, что движется Сашей крайне сомнительное удовольствие), а я иду по улице и ищу тебя. Найду, и несусь следом. Потом «отпускаю» взглядом и надолго зависаю в кафе у фрау Эльзы — заедаю свое горе пирожным и запиваю кофе. Виски как-то у меня не особо пошло. Если бы кто-нибудь проследил за моими бессмысленными передвижениями по району, он бы решил, что я точно сошла с ума. Именно поэтому приходится брать с собой Сашу — вроде как выгуливаю шпица, а на деле собственную паранойю.

 Путь от кафе к дому лежал через полюбившийся парк, мимо озера и по зеленому газону с нежной ярко-зеленой травкой. Я размышляла о том, что не мешало бы позвонить домой и зайти в интернет-кафе, проверить почту, поболтать с Полинкой по асе и узнать, не звонили ли мои мальчики. Черт с Биллом — ему не надо и не до меня сейчас, но Том-то, Том должен был звонить! Полинка бы сказала… За две недели мы общались раза три, она и словом не обмолвилась о Томе. Если бы звонил, она бы сказала. Обязательно бы сказала. Может быть, не хочет расстраивать? Или он не звонил? Ну вот, теперь я цепляюсь за Тома. Я готова ухватиться за что угодно, лишь бы не уезжать. Завтра в консульство. Завтра мне выдадут бумажку, по которой я смогу уехать отсюда на-в-се-г-да. Точка.

 — Какой милый песик, — передо мной на корточки сел белобрысый. Я так замечталась, что не заметила, откуда он появился. — Как зовут?

 — Какая разница? — постаралась я мило улыбнуться, делая шаг назад и дергая шпица за поводок. Саша тут же с воодушевлением забрехала.

 — Одна дает, другая дразнится, — из-за моей спины вынырнул второй.

 Я вздрогнула и попятилась. Народу вокруг — мужик с бешеной овчаркой, спортсмен на турникетах висит и мамы с детьми на детской площадке. При людях они меня не тронут.

 — Что вам надо? — спокойно поинтересовалась я, забирая собаку на руки.

 — Пообщаться, — белозубо улыбнулся поддельный Йост.

 — Я вас слушаю. Если вас послал Билл, передайте ему, чтобы оставил меня в покое. Я больше не хочу иметь с ним ничего общего.

 — Угу, обязательно передам, — потрепал он шпица по голове.

 Неожиданно его рука схватила Сашу за шкирку и с силой рванула псину на себя. Я мертвой хваткой вцепилась в задние конечности животного, где-то сильно отдаленно понимая, что сейчас у нас будет две Саши — Саша задняя и Саша передняя. Сама Саша визжала дурным голосом не то от страха, не то от боли. Выпустив одну лапу и сделав шаг вперед, я со всей силы съездила свободной рукой лже-Йосту по носу. Почувствовала, как сломались хрупкие перегородки. Руку словно прошило молнией от кисти к плечу. И тут же второй врезал мне кулаком по скуле, отчего я прикусила язык и отлетела назад, выпуская лапку. Белобрысый подхватил собачонку и кинулся из парка. Лже-Йост пнул меня ногой по бедру и не менее резво помчался за другом. Я подорвалась с низкого старта и понеслась за Сашей, с воплями:

 — Помогите!!!

 Я бежала так быстро, как только могла. Я не чувствовала боли, не видела перед собой ничего, кроме двух убегающих мужчин с собакой фрау Марты. И мысль, что старушка на закате жизни останется без своего любимого шпица, придавала мне силы. Я не смогла их догнать. Зато им наперерез бежал спортсмен с турника и еще какой-то мужик со стороны детской площадки. Похитители оказались быстрее. Прыгнули в машину и были таковы. Я свалилась на газон на колени и, не стесняясь, разрыдалась в голос. Что я скажу фрау Марте? Как объясню? Да, защищала до последнего. И даже на ноге теперь будет синяк и мне обязательно разнесет пол-лица, но разве ей от этого станет легче? Что же делать? Надо позвонить Штефану. Он умный.

 — Штефан… Штефан! — шепеляво рыдала я в трубку, не замечая, как по подбородку течет кровь. — Сашу похитили! Меня избили, а Сашу украли! Те, на которых ты вчера сказал, что знаешь их!

 — Мари! Мари! — неслось беспокойное. — Я сейчас приеду, Мари!

 — Девушка, как вы? — подлетел ко мне мужчина, который пытался догнать преступников. — Покажи! Руки убери от лица. Ударил? Где больно? Покажи!

 Он чуть ли не силой отодрал мои руки от лица, принялся осматривать щеку, бесцеремонно нажал на подбородок и заглянул в рот. Быстро пробежал пальцами по телу, скользнул по ноге. Я вскрикнула, когда он слишком сильно провел по месту удара.