Чтение онлайн

 — Язык сильно прикусила. — Достал бумажные платки и нагло засунул мне в рот один из них. — Нога… Так больно? — он ощупывал бедренную кость. Я качнула головой. — Хорошо. Кости целы.

 Я выплюнула кровавый клочок бумаги. Он протянул мне всю пачку.

 — Идти сможешь? — помог встать.

 — Надо в полицию, — всхлипнула я. И только тут почувствовала, что правая рука совсем не двигается.

 Мужчина тоже это заметил. Принялся ощупывать кисть.

 — Ушиб. Не умеешь драться, куда лезешь? — вдруг рявкнул на меня нервно.

 — Он… Сашу… — жалобно заскулила я.

 — Тебе надо лед на руку, ногу и к скуле приложить. Пойдем к воде, — потащил меня к пруду.

 Я заупрямилась.

 — Надо в полицию позвонить!

 — Думаю, что уже позвонили, — с улыбкой кивнул он мне за плечо.

 Обернувшись, я ахнула и, прихрамывая, побежала навстречу спортсмену. У него на руках сидела перепуганная собака. Схватив свое сокровище, я уткнулась носом ей в шерсть и счастливо закрыла глаза.

 — Что там? — спросил мужчина, нервно закуривая.

 — Машину закрыли, — ответил спортсмен. — Им дорогу перегородили. Те начали назад сдавать, ну их и заблокировали. Я потом не видел, собаку забрал. Сейчас там полиция разбирается. Пойду, пообщаюсь. Фройлян, вам помощь нужна?

 — Не знаю. Вот этот чудесный мужчина считает, что ничего серьезного.

 — Кстати, о ничего серьезном. Фройлян, вам бы холодное приложить к руке и лицу. Синяки не красят настоящих леди. Давайте я подержу вашу драгоценность.

 — Вы здесь будете? Думаю, полиция захочет с вами пообщаться.

 — Да, я с удовольствием пообщаюсь с полицией, — мстительно прищурилась.

 Я отдала Сашу дядьке, достала носовой платок, смочила его в воде и начала по очереди прикладывать то к лицу, то к руке. Шпиц учащенно дышал, высунув розовый язычок, и повиливал хвостом.

 Через полчаса все формальности с полицией были улажены. Я написала заявление о нападении, избиении, попытке украсть частную собственность и жестоком обращении с животным. Как на духу поведала, что эти люди преследовали меня несколько дней. На что полицейский оживился и сообщил, что преступление планировалось, и было совершено с умыслом и в сговоре несколькими лицами, а это уже совсем другая статья. Врач, приехавший вместе с полицейскими, зафиксировал побои — синяк на скуле, прикушенный язык, разбитую кисть и жуткий черно-красный кровоподтек на бедре. Примчавшийся Штефан взбудоражил всех своей неадекватной активностью. Сначала он обсмотрел-облапал меня. Потом наорал на Сашу. Наехал на полицейских. И в итоге о чем-то пошушукался с мужчиной, который носился со мной. Меня передали ему под честное слово и, наконец-то, отпустили домой.

 — Там хоть город жив? — улыбнулась я, хромая рядом с ним под ручку.

 — Стоит. Но я гнал, как ненормальный. Надо в аптеку зайти, купить какую-нибудь ранозаживляющую мазь. Нет, ну надо же! Женщину по лицу бить!

 — Я одному нос сломала, — гордо ответила я. — Так что мы квиты.

 — Как сломала? — остановился он.

 — Ну как? Вот так, — с этими словами я резко выкинула руку, четко зафиксировав ее около его носа. — Но ты выше, тебя б я по другому била.

 — Этому тебя в КГБ научили? — ошалело выдохнул Штефан.

 — Нет, отец. Просто я много путешествую и должна уметь постоять за себя. От этого зависит моя жизнь. Я знаю несколько приемов, парой из них пользуюсь почти регулярно.

 — А еще что ты знаешь?

 — Еще? — кокетливо посмотрела на небо и похлопала ресничками. — Еще знаю пять языков, три в совершенстве. Я — журналист по спецпроектам. Часто работаю за границей. Потом вот по большой любви бросила всё и приехала сюда. Журналистом у меня получается быть лучше, чем любимой женщиной. Видимо, я не создана для семейного счастья.

 — По крайней мере, ты создана для семьи, — улыбнулся Штефан. — Это я на личном опыте убедился.

 — Да ну, какая из меня жена, — поморщилась я. — Это у тебя компьютера нет, я бы не у плиты стояла и не с собакой по улицам разгуливала, а работала вовсю. Я за то время, что у тебя живу, знаешь, сколько денег потеряла от безделья?

 — Сказала бы. Я б с работы тебе ноут привез.

 — Не надо, а то в сеть вылезу. Я не готова пока, рана слишком болит, я пока что слабая, не смогу себе отказать. Но я над собой работаю.

 — Ну ты монстр, — захохотал он.

 Я улыбнулась. В голове прокручивалась эта история. Если собаку решили украсть, то ее все равно украдут. Фрау Марта — не я, она драться не умеет. Что же делать? С другой стороны сейчас полиция возбудит дело и вряд ли им понадобится Саша. Голову как будто пронзило молнией! Я громко рассмеялась. Вот же идиотка! Я-то решила, что это Билл за мной следит. Нашел. Не знает, как подойти. Еще такая гордая: «Пусть оставит в покое!» Боже, давно со мной такого идиотизма не случалось! Оставь меня в покое… Передайте… Кто о чем, а вшивый о бане. Надо как-то соскочить с этой темы. Ничего кругом не вижу, везде только Билл мерещится. То сумка с одеждой от Билла, то преследователи Билла, то в магазинах Билл, то в окошке из дома Билл, как я еще не додумалась, что Билл консула подговорил (кстати, о консуле — с синяком на лице к нему нельзя, да и говорю я сейчас плохо, завтра язык вообще опухнет, он меня и так за изменщицу родины принимает), то вон у подъезда стоят Том и Билл. Том? Билл? Я шарахнулась от Штефана, как от прокаженного, вцепившись взглядом в две фигуры. Первый парень с дредами, как у Тома, и в мешковатой одежде. Другой выше, чернявый, с длинными волосами, выглядывающими из-под бейсболки. Паника накрыла меня с головой.

 — Ты чего? — повернулся Штефан.

 Я смотрела то на Тома, то на Билла и не понимала, что делать — бежать и прятаться в ближайших кустах, взять Штефана за руку и продефилировать мимо, резко развернуться на сто восемьдесят и валить резвой рысью в сторону парка? Черт побери! Я не накрашена, у меня припухло лицо, красные глаза. Я шепелявлю. Я черте как одета. Хромая. На голове вообще ужас, а волосы я мыла вчера утром и сегодня просто тупо собрала в хвост. Они меня такой ни разу и не видели. Или видели? Может быть. Но сейчас я хочу сиять, светиться от счастья, улыбаться и делать вид, что я самая счастливая. Что делать? Куда бежать? У меня даже ногти на руках не обработаны, просто подстрижены.

 — Идем, — потянул за рукав Штефан. — Давай сегодня закажем пиццу и будем весь вечер смотреть фильмы?

 Я отстраненно кивнула, не в силах оторваться от спины Тома и нервно курящего Билла. Дурак! Что он делает? Ему же нельзя после операции. Ноги дрожали так, что, казалось, я сейчас рухну. Пришлось повиснуть на Штефане.

 — Хочешь, итальянского вина? По-моему, классно — вино и пицца. Ты теперь будешь от каждой тени шарахаться? — заметил он мой взгляд.

 Том обернулся. Я споткнулась и едва не свалилась.

 Меня трясло, как в лихорадке. Колени подгибались, а ступни такие, словно их при каждом шаге прибивали степлером к земле и икры сводит от напряжения. «Изображаем счастье!» — металась в голове идиотская мысль, а я не то что счастье изобразить не могу, я за лицом-то не в состоянии уследить. Том смотрел на нас и улыбался. Второй… Я вглядывалась в темную фигуру в тени дерева до боли в глазах. Билл или не Билл — вот в чем вопрос. Том ли? Язык гонял подковку в губе — я видела, как играют металлические шарики на солнышке. Том… Улыбается. Так, надо понять, какую тактику избрать. В голове вакуум. Ни одной мысли, кроме — изображаем счастье. Дьявол! Ну, не день, а кошмар какой-то. Изображаем счастье. Я заметила, что Штефан тоже им улыбается. Он что, их знает?! От этого открытия, ноги отказались держать тело, и я снова споткнулась. Штефан едва успел меня поймать.