Чтение онлайн

В том детстве, когда наш взрослый мир с его неразрешимыми проблемами, заботами и условностями был для меня еще нереален и далек.

У меня много времени на размышления, они ограждают меня от действительности, и мне в них спокойно, уютно и надежно. И все больше и больше я прихожу к выводу, что вся наша жизнь – это только игра в счастье, которого никто не видел.

В детстве мы строим себе бесконечные планы на будущее и лелеем светлые мечты о том, что когда вырастем, то у нас наконец-то будет все, как мы задумали. Когда вырастаем, мы вновь начинаем сознавать, что у нас опять все идет не так, как надо. И тогда мы и начинаем играть в нормальную, обычную и ничем не примечательную жизнь.

И те же самые горы любви, на которые никто так и не смог до сих пор взобраться, это только аллегория, помогающая нам жить. Ну, чтоб мы все тут раньше времени не сошли с ума со скуки на этой нашей планете, на которой большим удельным весом пользуется лишь то, что мы придумываем себе сами, а не то, что с нами на самом деле происходит.

Да только тогда выходит, что вся наша жизнь – это и есть одна сплошная аллегория, эфир, мираж, и может, это действительно так? Ведь в нашем мире, как я уже поняла, этого точно еще никто не знает.

Моя толстая сестра Роза часто приходит проведать меня, ей нравится отдыхать со мной от своего шумного суетливого дома. И она может спокойно почитать мне лекции о смысле жизни, как она этот смысл для себя понимает и определяет. А я внимательно ее слушаю, все равно мне никуда не деться.

А с памятью у моей Розы совсем неважно, в последний раз она спросила меня, что я тут вообще делаю и почему я решила теперь жить именно здесь.

– Что я здесь делаю? – сказала я. – Ничего особенного. Я по-прежнему живу, чувствую, думаю и даже мечтаю. А еще я прекрасно оцениваю свои шансы и понимаю, что еще одной, другой жизни у меня может и не быть.

– Тебе, наверное, тут очень плохо? – догадывается моя толстая сестра Роза.

– Что ты, – говорю я, – обижается на жизнь и расстраивается только тот, кто еще надеется что-то в ней изменить. Тот, кто прекрасно понимает, что в его жизни ничего не изменишь, не расстраивается больше никогда.

И моя Роза долго и радостно качает мне головой: да, мол, она меня прекрасно понимает, и это здорово.

Моя племянница Нэнси приходит ко мне через день, как мы и договаривались когда-то. У нее уже двое детей, но они со Стивом на этом не остановятся. Так получилось, что в их жизнях сложились все составляющие, они счастливы, спокойны и занимаются делами, которыми хотели заниматься, и что-либо менять в своих биографиях не собираются.

Мэл Рэндон снял фильм в долине Больших лилий и назвал его «Горы любви». Этот фильм вызвал большой резонанс в обществе, а его дорогую жену чуть не хватил по этому поводу очередной удар, так она постаралась разволноваться.

Моя сестра Роза первая прибежала рассказать свое неординарное мнение об этом фильме.

– А у Мэла в этом фильме все сделано на самой что ни на есть автобиографической основе, – поделилась Роза. – Главный герой там всю жизнь где-то шарахается, а главная героиня, опрятная темноволосая женщина в белом накрахмаленном переднике, годами ждет его в своей девичьей светелке у окна. А потом эта героиня вдруг не выдерживает и засушенными корнями какого-то невиданного растения травит нелюбимого мужа своей горячо любимой племянницы, чтобы ее племянница не сидела точно так же годами у окна, а могла безмятежно соединиться с настоящим своим любимым человеком. Весь город посмотрел этот фильм раз восемнадцать, и восемнадцать раз весь город безудержно рыдал, переживая за героев. А громче всех рыдал старина Фил Хаггард, он приходил в кинотеатр со своей резной табуреткой и садился впереди всех. Так в городе все догадались, что он был неравнодушен к тебе все эти годы, и ты могла бы давно выйти за него замуж и существовать спокойно и умиротворенно, как все, а не ждать всю жизнь кого-то нереального, далекого и неосуществимого.

И твоя история вполне могла быть тихой, мирной и благополучной, да только ты сама сделала свой выбор.

– Роза, – сказала я, – мне ужасно жаль, что я у тебя не такая, как все, и это обстоятельство накладывает большое темное пятно на твою безупречную биографию.

И моя Роза опять кивает мне, она и тут полностью со мной согласна. А я грустно смотрю на нее и думаю о том, как она мне бесконечно дорога, ведь она моя единственная сестра, и другой сестры у меня никогда не было и не будет.

Мэл Рэндон. Если вы хотите увидеть одного замечательного и талантливого артиста, который на пьедестал своей головокружительной карьеры положил собственную жизнь, то чаще всего его вы тоже можете встретить здесь, у меня.

Правда, интервью он больше не дает и в кино не снимается. Отчего его маститые продюсеры рвут волосы на своих расчетливых головах.

С женой Мэл Рэндон так и не развелся, но за последние три года они виделись пару раз, не более. Они поделили роскошный семейный особняк на две половины и спокойно существуют каждый на своей территории.

Амалия, правда, на своей территории теперь только лежит и больше уже не встает, да и зачем ей это? Все темные дела в жизни она давно переделала, теперь только лежи и отдыхай.

Мэл Рэндон приходит ко мне чаще других людей, мы видимся с ним больше, чем виделись когда-либо. Я даже боюсь, что скоро совсем надоем ему.

– Ты мешаешь мне читать, – говорю я.

Он смеется.

– Ну-ка, – говорит Мэл Рэндон, – расскажи мне еще раз про эти свои горы.

– Да я тебе уже сто раз рассказывала.

– Я хочу услышать о них еще раз.

И тогда я говорю:

– Где-то на этом свете есть призрачные горы любви. И хотя наш мир уже истоптан любознательной публикой вдоль и поперек, их еще никто не встретил. Но я знаю, они где-то есть, они существуют, а если они существуют, значит, мы их обязательно найдем. Думаю, у нас еще есть в запасе немного времени.

– Слушай, – говорит тогда Мэл, – да это не горы, это какие-то скалы.

– Почему?

– У меня такое ощущение, что мы карабкаемся к ним всю свою сознательную жизнь, но так и не можем на них забраться.

– Скалы так скалы, – соглашаюсь я, – как скажешь.

Мэл грустно улыбается и смотрит мне в глаза.

– Знаешь, – говорит он мне, – только глядя тебе в глаза, я понимаю, что такое счастье.

– Ты слишком меня идеализируешь, – говорю я ему и тоже улыбаюсь.

* * *

А на днях случилось то, что должно было когда-нибудь случиться, да только я уже на это не надеялась. Ко мне пришел Мэл Рэндон, и пришел он в ужасном состоянии. Он стал смотреть на меня так, как будто только сегодня и увидел меня в первый раз.

– Мэл Рэндон, – сказала я, – ты меня совсем не узнаешь?

На что Мэл устало опустился на первый попавшийся стул.

– Зачем ты это сделала, Анна? – грустно сказал он мне.

Я напряглась и стала вспоминать, что в своей жизни сделала не так. Через некоторое время я пожала плечами, мне ничего не пришло на ум.

– Почему ты не сказала, что это не ты тогда отравила Билла Корригана? – спросил уставший Мэл.

Я вздохнула.

– Но меня никто об этом не спрашивал, – сказала я.