Чтение онлайн

Одновременно с этим был подписан договор об обширном научно-техническом и военном сотрудничестве, со множеством секретных приложений. Согласно одному из них, Китай получал от СССР всю необходимую помощь в обретении статуса ядерной державы. Именно этот пункт и решил в конечном итоге Маньчжурский вопрос, хотя помимо ядерных технологий китайцы получали довольно многое.

Для проведения тайваньской операции СССР брался предоставить вооружение и технику для полумиллионной армии вторжения, в том числе двести новейших реактивных истребителей МиГ-15 и тридцать тяжёлых бомбардировщиков ТУ-4 (в секретном протоколе все машины с пилотами-добровольцами).

Щедро отдарился за Маньчжурию товарищ Сталин. Самим китайцам нужно было лишь собрать до весны десантный флот способный форсировать пролив прикрытый с воздуха, то есть задача для них вполне посильная.

В новогоднюю ночь, Нового 1953 года, состоялся банкет на котором была оглашена доктрина Сталина-Мао "Азия - для азиатов", кальку с известной доктрины Монро. В эту же ночь авиация Корейской Народной Армии нанесла массированный бомбовый удар по позициям мятежников и перешла в наступление по всему фронту. В числе самолётов наносивших бомбовый удар были и новейшие ТУ-4. В воздухе отчётливо запахло большой войной, на этот раз уже ядерной.

7 января 1953 года, Военный аэродром недалеко от Харбина, полевой штаб Второй интернациональной бригады (на базе добровольцев 37-го гвардейского десантного корпуса)

Герой Советского Союза генерал-майор Василий Филиппович Маргелов подходил к своему полевому штабу, служившему ему заодно и квартирой, когда заметил пылящий со стороны аэродрома ГАЗ-67Б.

"Чего это вдруг доблестных авиаторов принесло?" успел было подумать Маргелов, когда узнал вылезающего из "козлика" полковника в лётном комбинезоне.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор, военный советник Корейской Народной Армии полковник Иванов! Уделите мне несколько минут?

Маргелов разумеется был в курсе назначения Василия Сталина командующим ВВС ДВО, поэтому удивился не сильно.

– Здравия желаю, Василий Иосифович. Как прикажете. Расположимся в штабе?

– Ведите Василий Филиппович.

Расположились, адъютант сделал чаю.

– Чем могу, Василий Иосифович? Не ради меня же вы здесь инкогнито.

Василий Сталин хохотнул.

– Нет, Василий Филиппович, здесь пролётом, сели на заправку, а во время обеда в столовой можно сказать случайно услышал, что вы бригаду добровольцев-интернационалистов в Харбин привезли. Решил вот познакомиться лично, тем более, что мне это отец рекомендовал.

– Он меня знает?

До сего дня Маргелов никогда не разговаривал с Иосифом Виссарионовичем, да и видел его только издалека во время Парада Победы, где сам он командовал сводным батальоном. Младший Сталин пожал плечами, понимая откуда могло прийти это знание.

– Значит знает. Назвал он именно ваше имя. Сказал что у ВДВ большое будущее, а у вас отличные перспективы. А теперь нам выходит и воевать предстоит вместе.

Да, секрета из этой войны больше не делали, больше того, даже выставляли её напоказ. На самом деле сначала в войсках вызывали добровольцев, потом из них отбирали лучших и собирали в интербригады. Бойцам разрешалось писать домой, а о формировании новых бригад с гордостью рапортовали советские газеты. Про его Вторую бригаду написали в самой Правде. Стать добровольцами-интернационалистами вызвались все до единого военнослужащие вверенного ему корпуса, поэтому в интернациональную добровольческую бригаду отобрали действительно лучших из лучших. Свой корпус генерал Маргелов считал самым боеспособным во всей Советской армии, и пожалуй не без оснований, а бригада так вообще получилась ураган, такому подразделению любые задачи по плечу.

– Всегда вместе! Куда мы без вас? Без вас мы просто пехота.

Улыбнувшись, вернул комплимент десантник, и ненавязчиво поинтересовался.

– Ну как там?

– Приземлили империалистов. Восемьдесят два - шестнадцать по потерям за неделю наступления, и то у нас два старых ТУ-2 в зачёт идут, которые огнём с земли сбили, а истребителей только четырнадцать, вот они летать и перестали. С фашистами этих не сравнить, те серьёзно дрались, сурово - эти просто неженки. Сеул уже на третий день обошли, сейчас его ствольная обрабатывает, когда я вылетал прошли даже дальше, чем в пятьдесят первом, серьёзного сопротивления совсем не встречают, уже два дня как бомбовых вылетов не запрашивали. Говорят, все просьбы о перемирии и прекращении огня отвергнуты, а на Сеул тоннами ссыпают листовки на английском "Кто добровольно сдастся, тот в плен не попадёт, будет депортирован на Родину", так веришь нет, третий день тысячами сдаются.

– Так мы можем и не успеть.

Расстроенно подумал вслух Маргелов, и Василий Сталин его утешать не стал.

– Скорее всего не успеете, они со дня на день капитулируют, так говорят их пленные - никто не хочет умирать на чужой земле за чужие интересы.

Генералы общались ещё целый час, они обсудили войну Корейскую, вспомнили войну Великую, подумали над войной будущего и остались вполне довольны друг другом. Перед расставанием Василий Сталин протянул тезке конверт, Маргелов вскрыл, текст был очень кратким.

"Подумайте как без крови занять Западный Берлин. После прочтения сжечь. И. Ст." Василий Филиппович аккуратно сжег письмо и конверт и вопросительно посмотрел на Сталина младшего, тот пожал плечами.

– Я не знаю что в было в письме. У меня инструкции - передать и убедиться в сожжении после прочтения. Извини, Василий Филиппович.

8 января 1953 года, Кабинет Сталина

Министр Государственной Безопасности, недавно ставший генерал-полковником, Павел Анатольевич Судоплатов подытожил доклад по "Делу Врачей"

– ...без натяжек мы им можем вменить только антисоветскую пропаганду.

Товарищ Сталин был обижен на евреев. Единственный, кто поддержал Израиль в войне с арабами в сорок седьмом - сорок девятом, он рассчитывал по меньшей мере на взаимность, а взамен получил только пятую колонну внутри СССР. Оставлять это так как есть было нельзя, его не покидало чувство, что именно эта, лично им сделанная ошибка, роковым образом повлияла на дальнейшую судьбу СССР.

"Сам дурак, обижаться глупо. Благодарность - это такое собачье чувство"

– Не нужно никаких натяжек, Павел Анатольевич. Осуждение ведь их не перевоспитает?

– Обозлит ещё сильнее, Иосиф Виссарионович.

– Сколько по твоим оценкам может уехать евреев в Израиль, если мы им предоставим такую возможность?

– При правильной пропаганде не много, тысяч сорок - пятьдесят, вряд ли больше.

– Мы их отпустим, товарищ Судоплатов. Постарайся, чтобы в этой орде было побольше твоих сотрудников. Скоординируй свои действия с Игнатьевым и начинайте готовить антисоветчиков к отъезду. Желательно, чтобы они все добровольно уехали. Все и добровольно - никого не удерживать.