Чтение онлайн

Сентябрьским днем мы, едва успев пообедать, были подняты по тревоге. Группа шершней машин в сорок крутилась на орбите, готовилась прорваться в атмосферу Земли примерно в нашем районе. Отбить их натиск было поручено нашей дивизии. Раков поднял в воздух весь полк. Воевать меньшим количеством было бессмысленно.

Три десятки тарелок сгруппировались в три кулака, по числу эскадрилий и поднялись километров на пятнадцать – самая комфортная для сушек высота, на которой обтекаемость фюзеляжа наиболее соответствовала мощности двигателя. Наша эскадрилья, эшелонированная по вертикали на метров пятьсот, занимала правое крыло. Я шел ведомым командира эскадрильи, удивляясь такому решению. На месте Кургузова я бы убрал меня подальше. Но тщеславного лейтенанта никто не спросил и я покорно занял отведенное место, дав кибер-пилоту режим следования за ведущим.

Сарги попытались сразу же прорваться через центр, но Раков дал залп ракетами целой эскадрильей. А затем контратаковал. Центр саргской атаки сломался.

Мы тоже действовали в меру возможностей. Эскадрилья нанесла удар всеми десятью машинами. Сарги приняли вызов, нанеся ответный удар. Залпы человеческих пушек смешались с саргскими. Два шершня и три сушки упали на поверхность планеты.

После первого натиска обе стороны утратили возможность руководить боем, который перерос в одиночные и парные схватки. И на мой взгляд, эскадрилья потихоньку проигрывала бой. У нас почти все пилоты были новичками, а вот сарги оказались опытными. Я едва успел уклониться от длинной очереди, опираясь на указания компа. Тот, руководствуясь градационными датчиками, подсказывал начало и направление залпа.

Трудно сказать, чем бы закончилась схватка, но сарги внезапно отстали. Это я – зеленый новичок – видел бой только через переднюю полусферу персональной сушки, да изредка успевал глянуть на монитор компа, где моделировалась картина боя. А командир полка видел все. Понимая, что полк из начинающих пилотов несет большие потери, он оттянул машины под защиту зенитно-ракетного комплекса. Сарги, с горяча сунувшиеся следом, потеряли две машины и ушли в космос. Мы сели на аэродроме.

В общем, общее соотношение оказалось не таким уж плохим – 17 шершней против 19 наших сушек. Но полк был опять обескровлен. От нашей эскадрильи осталось 4 машины. Шесть оказались сбитыми. Два пилота погибло, один был серьезно ранен. Кургузов, проанализировав общее положение, помрачнел. Его вины в больших потерях не было, но морально оказалось тяжело понимать, что ты повел людей на смерть.

Он преодолел мрачный настрой и более спокойно спросил у меня о состоянии машины и самого.

У меня была сырой от пота тельняшка, а остальное все в порядке. После того, как механики проверят сушку и заправят ее водородом и боеприпасами, я был готов к дальнейшему прохождению службы, о чем и доложил комэску.

Кургузов покачал головой и поинтересовался, что необходимо мне для приведение себя в печальный или хотя бы в серьезный вид: быть пониженным (повышенным) в звании и должности, контуженным, раненым, соблазненным девушкой и т. д.?

Такая масштабность вопроса поставила меня в тупик на несколько секунд. Передо мной возникла большая банка малинового варенья. Я сообщил о своей мечте Кургузову.

Комэск фыркнул и потребовал идти с ним к Ракову. Мне стало интересно. Командир полка вопросительно посмотрел на меня, помня о недавней стычке с командирами.

– Лейтенант Савельев, – представил меня комэск, – рекомендуется к должности командира звена.

– Да-а, – потянул Раков, – полк горит как свечка. Сколько человек будет в звене?

– Пока два вместе с командиром. В эскадрилье осталось семь пилотов и четыре машины.

– Полк пополнят за счет резервов, передадут и машины за счет отремонтированных, как и новых с завода. Но полного штата не ждите. Лейтенант Савельев, ваша задача на ближайшие дни – утвердится в должности.

Раков утомленно посмотрел на нас.

– У вас что-то еще?

У меня вопросов не было, как и у Кургузова. Только удивление. Будь я комэском я бы ни за что не стал назначать с повышением человека, с которым установились не очень хорошие отношения. Но раз назначили, буду служить. Мы попрощались и отправились обратно в эскадрилью.

Шесть человек – вот весь оставшийся летный состав полного с утра по штату подразделения. Для меня такие потери были потрясающими. Хотя я знал, что наши военно-воздушные и космические силы несут большие потери, но одно знать это в общем, а другое – потерять соседей по эскадрилье. Я почти не знал пострадавших курсантов – они были из другой роты и вот один погиб, а второй тяжело ранен. Погиб и один курсант училища, которого я даже не запомнил в лицо.

Я видел, что и Кургузову также не по себе. Он немного посидел, успокаивая себя, а затем собрал боеспособных пилотов.

– Значит так, – сказал комэск, – медики сказали мне, что катапультировавшиеся пилоты, не получившие ран, физически и психологически готовы к бою.

Пострадавшие пилоты подтвердили свою готовность.

– Тогда так. Машины мы получим. Готовность нам объявлена на восемь часов завтрашнего утра. К этому времени у нас должны наличествовать семь пилотов и семь машин. Распределение следующее: первое звено – три машины, второе и третье – по две. Поскольку командир второго звена был сегодня убит, приказом командира полка на его место назначен лейтенант Савельев.

Пилоты зашевелились, но возражений не последовало. По-видимому, я уже не был чужим.

– Ведомым назначен курсант Шахов.

Мне оставалось только протянуть руку своему товарищу, а теперь и подчиненного. Остаток вечера провозились со своими сушками. Механики – механиками, а многие вещи мы знали лучше. Нас не зря пять лет в университете учили компьютеризации и электронике. Пришлось позаниматься программированием и немного почистить мозги бортовому компу. Так до самого сна.

Утро началось традиционно – зарядка, гигиенические процедуры, зарядка. Не думал, что порядки курсов так въедятся в нашу жизнь.

К восьми часам мы сидели в машинах. Кургузов скинул нам на бортовые компы примерный план самостоятельного боя эскадрильи, согласованный с Раковым, а также план полкового боя. Планы мы видели еще вчера, а сегодня проработали разные детали.

– Марат, – предупредил я своего ведомого, – что бы не происходило, твое дело – висеть за моей спиной. И не надейся на все сто на кибер-пилот. Комп, конечно, тебе сильно поможет, но если все переложить на него, сарги уловят маневры машины и тогда первым собьют тебя, а затем меня.

Марат подтвердил, что понял. Я говорил банальные вещи, о которых постоянно твердили инструктора и вещали электронные учебники. Но теперь правила полетных заданий выписывались кровью. Веселье исчезло, после того, как на его глазах было сбито несколько сушек, а часть пилотов на них погибла. Мичмана Возгальцева, родимого Коромысла, здесь не наблюдалось и приколоться было не над кем. Сарги шутить не желали, с легкостью убивая всех противников.

С таким настроением мы взлетели. С дивизионного КП сообщили, что к Новосибирску спускаются из космоса пара десятков шершней и требовалось их отогнать. Увидев поднимающихся сушек, шершни сразу бросились на нас. Основная драка началась, как и накануне, в центре. Сбить командира означало резко уменьшить боеготовность противника и Ракову с его непосредственным окружением пришлось туго. Командир полка был все же сбит, командование принял на себя замкомполка, специально назначаемый для этого случая. Но этот успех стоил шершням половины машин, а Раков благополучно сел в спаскапсуле. По-моему, сарги продолжали бой только из чистого упорства. В конце концов Кургузов, выждав момент атаковал всей эскадрильей сверху передовые машины, в которых дрались наиболее упорные сарги. Три тарелки были сбиты, остальные поспешили уйти. Я в этой атаке не участвовал, на пару с Маратом охраняя эскадрилью от внезапной контратаки врага.