Чтение онлайн

Дома больше не было. Неведомая сила смяла его и разорвала чудовищными когтями, с легкостью справившись с камнем и деревом. Сила глупая, злая, бессмысленная, ведь никому не мешал этот дом, простоявший тут уже десять лет, ладный, крепкий и красивый. Но сила, пронесшаяся здесь, умела лишь уничтожать. Она, в отличие от штейнмейстера Его Величества, не могла противиться своему предназначению. Она просто выполнила свою работу.

Клаус опустился на остатки кладки, положил руку на изувеченный камень. Ему показалось, что он чувствует чужую боль. Боль большого, сильного, но смертельно раненного тела. Клаус погладил камень, словно это могло приглушить боль.

– Ничего, старичок, - сказал Клаус камню, - Мы с тобой старые вояки, не в таких переделках бывали, верно? Вернешься и ты в строй, дай мне только время. Руки у меня на месте, голова как будто тоже… Выстроим тебя заново, будешь краше, чем прежде.

Клаус раскрыл ладонь и сделал несколько коротких движений пальцами. Пальцы были большими и сильными, под стать телу, но умели двигаться удивительно ловко, едва заметно. Надо только проникнуть сквозь каменную толщу, увидеть теплое зерно, прикоснуться к нему и…

Несколько каменных блоков беззвучно оторвались от земли и воспарили, невесомо покачиваясь, точно сработанные из папье-маше. Клаус некоторое время смотрел на них рассеянно. Потом щелкнул пальцами. Камни попадали с сердитым брюзжанием, только земля во все стороны полетела.

– Но в этот раз мы будем работать иначе, - сказал Клаус вслух, - По старинке. Больше никаких магильерских фокусов, старичок. Теперь все по-честному. По-настоящему, понимаешь?

Он взял в руки большой расколотый камень. Мертвая тяжесть заставила его напрячь мышцы. Осколок в ноге раскалился, стал нестерпимо жечь. Но Клаус заставил себя оттащить расколотый камень на самый угол своего участка. Потом вернулся за следующим. Перенес и его. Взялся за третий. Он не собирался даром терять времени. Про штейнмейстеров по трактирам болтают всякие россказни, но в одном они соответствуют истине. Штейнмейстеры – очень упорные ребята.

Он работал с рассвета, и к полудню уже выбился из сил. Тело отказывалось подчиняться, кости скрипели, как балки, на которые возложили излишнюю тяжесть, мышцы трепетали, охваченные жидким огнем. Когда-то сильное и выносливое, его тело двигалось медленно и неохотно. Ужасно мучила одышка. Под ребрами тяжело билось сердце. По лицу тек липкий пот.

Клаус растаскивал остовы своего дома, сортируя камни и выделяя те из них, что еще можно будет использовать. Таких было мало. Многие превратились в крошево и пыль. Разбирая завалы, кашляя от висящей в воздухе пыли, Клаус то и дело находил что-то знакомое, занозой впивающееся в грудь. Осколок настенной лампы. Треснувшая столешница из его кабинета. Сплющенный заварочный чайник. Оконный переплет. Каминные щипцы. Держать эти находки в руках было тяжело. Клаус заставлял себя сосредоточиться на основной работе.

Если он хочет построить дом, ему придется начать с нуля. Даже фундамент настолько пострадал, что его пришлось бы менять. Это означало огромное, неисчислимое количество усилий. Обычному человеку не так просто построить большой каменный дом в одиночку. Практически невозможно. Разве что он обладает упрямством и упорностью настоящего штейнмейстера…

Возле его дома за этот день успели побывать люди со всей деревни. Всякий раз, видя знакомое лицо, Клаус кивал, здоровался, но работы не прекращал. Работы впереди было так много, что необходимость хоть на минуту прервать ее, вызывала у него едва ли не ужас. Поэтому он работал, тяжело дыша, обливаясь потом, таща очередной камень с упорством Сизифа.

Поначалу его появление произвело немалый шум. Многие торопились поздравить его с прибытием домой, спросить, как ему служилось, что в столице слышно из новостей, и верно ли то, что теперь командовать всем будут французы? Но поддерживать разговор с человеком, который ни на секунду не отрывается от работы, тяжело. Поэтому от него довольно быстро отстали. Некоторые и вовсе не стали близко подходить. Штейнмейстер, ворочающий тяжеленные камни собственными руками, когда мог бы выпростать пальцы и сделать камни легкими и послушными, как игрушечные цепеллины – нормально ли это? Кое-где уже шушукались, пока стыдливо, отводя взгляд.

Да, четыре года назад парень ушел на войну. Всей деревней провожали, целый праздник закатили… Помните? Золотые галуны на прекрасном сукне, и герб Ордена Штейнмейстеров сверкал на солнце. Вся деревня гордилась Клаусом. Тем, какой он сильный, отважный и красивый. Конечно, хороший штейнмейстер и в деревне без работы не останется, но раз уж кайзер собирается на войну… А теперь пожалуйста, посмотрите на него. Форма ветхая, рвань какая-то, а не форма. Штейнмейстерского знака вовсе нету, только на том месте, где он был, рваная дырка на сукне. Нет ни блестящего пикельхельма, ни скрипящей портупеи. И делает он то, что ни одному здравомыслящему магильеру и в голову не придет. Копается руками в земле, вытягивает камни и носит их! Не иначе, контузило его где-то во Фландрии…

После полудня пришел Феликс. Постоял у ограды, жуя губами, поглядел на работу Клауса, тихонько вздохнул.

– Странное ты дело затеял, - пробормотал он, - Что это за выдумки? Ну сколько ты этих камней перетаскаешь, пока спину не сломаешь? Дюжины три? А что потом? Помрешь, как лошадь, под открытым небом?

– Может, и так, - ответил ему Клаус, не отрываясь от работы, хрипло, - Я же сказал, что буду работать. А это настоящая работа. Честная.

– А штейнмейстерская работа что, нечестная?

– Нечестная, Феликс. Кровавая это работа, злая. Как и любая магильерская.

– Вот уже выдумал! Нет, ну среди господ магильеров всякие водятся. Те же смертоеды, чтоб им повылазило, тоттмейстеры которые. С мертвецами водиться – это любому противно. Но прочие-то? Люфтмейстеры ветры направляют, вассермейстеры воду крутят, ваш брат, штейнмейстер, камнем управляет. Что ж тут нечестного, объясни! Ордена ваши магильерские еще сотни лет назад милостиво учреждены были императором и выполняли его высочайшую волю. На войне ли, еще где…

Феликс все бормотал и бормотал себе под нос, сердито поджимая губы. В его глазах Клаус, несомненно, выглядел последним олухом, который по какой-то прихоти валяет сущего дурака. Вместо того, чтоб заняться настоящей работой.

– Можешь думать, что хочешь, а я свое слово уже сказал. Я больше не штейнмейстер, понял? Не желаю быть заодно с этим отродьем. И со всеми господами магильерами. К черту их, вот что! Я теперь сам по себе, никому не слуга и не начальник. И не надо мне Орденов с высочайшим… Небось, не пропаду.

Феликс убрался восвояси, все еще потрясенно покачивая седой головой. Он так и не мог понять, отчего человек, обласканный высшими силами, получивший при рождении дар магильера, столь странным способом закапывает его в землю. Верно говорят старики, после этой безумной войны мир больше никогда не станет таким, как прежде. Безумие распространяется еще быстрее, чем окопные вши, кто знает, что станется дальше, если уж Клаус, всегда бывший разумным и сообразительным…

Были и другие посетители.