Чтение онлайн

К повязке он относился особо трепетно, не доверяя матери ее стирать, и всегда делал это собственноручно. В портфель он, не глядя, бросил несколько учебников, зная, что они ему не пригодятся. На сегодня было уговорено с Троске прогулять занятия, так что от учебных принадлежностей требовалась одна лишь видимость. На кухне он захватил кусок сыра и хлебную горбушку – на завтрак времени не оставалось.

И точно, не успел он повязать «дрексовский» галстук, как в голове фугасным снарядом разорвался вызов Троске. Ощущения от этого были противные – точно кто-то кричит тебе изо всех сил в ухо, а на голове у тебя при этом звенящее от вибрации жестяное ведро. Искусство устанавливать «акустическую линию» требовало многих месяцев и даже лет тренировки, а кроме того, необходимо было учитывать помимо расстояния множество параметров, включая влажность воздуха и температуру.

Троске лишь недавно начал постигать науку «шептунов» и прилично отставал от Эриха, подобно всякому новичку пытаясь компенсировать опыт излишней силой. И часто это приводило к оглушительному результату.

«Эрих! Ты еще отлеживаешь бока? Выходи!»

«Совсем рехнулся, дурак? У меня чуть голова не взорвалась!»

«Я же не сильно!..»

«Помни, что господин Визе говорил про давление, балбес! У меня на плечах голова, а не дирижабль!..»

«Брось трепаться, лучше выходи!»

«Выхожу, не трусь!»

Эрих решительно распахнул дверь. Когда он вернется домой, мать уже будет ждать его. А еще наверняка его будет ждать полная чашка превосходного горячего какао, стоящая на кухне – извинение за утреннюю промашку.

Поколебавшись, Эрих пристроил отцовский пиджак на вешалку, ощутив исходящий от него густой запах шерсти, табака и мужского пота. От запаха этого отчего-то тупой иглой кольнуло в бок. Но, спускаясь по лестнице, Эрих даже насвистывал.

Троске ждал его возле подъезда, с деланной взрослой беспечностью поплевывая на тротуар. В младших классах, когда он лишь вступил в Юнгефольк [36] , его высмеивали за детскую пухлость, но теперь, подбираясь к тринадцати годам, он уже не выглядел бесформенным карапузом, как прежде. Правда, все портили пухлые щеки и наивные, голубого цвета, глаза, безмятежно взиравшие на окружающий мир с добродушного лица. Троске втайне надеялся, что через пару лет у него начнет расти борода, и это исправит дело.

– Хайль Дрекслер! – крикнул он звонко, завидев Эриха.

– Хайль, - с достоинством отозвался Эрих.

– Чего так долго? У тебя что, ветер в голове?

– Уж лучше ветер, чем полный штиль, как у тебя!

– В порт?

– Спрашиваешь.

– А через типографию пройдем?

– Будто вчера не все увидел!

– Ну Эрих!

– Ладно, пройдем. Только если ногами шевелить будешь, а то до вечера не уложимся с тобой…

На счет порта было уговорено еще вчера. Как было достоверно известно, сегодня из порта отходил в свой первый поход «Тирпиц», при одном упоминании о котором мальчишки-вассермейстеры делали загадочное и гордое выражение лица.

Троске с Эрихом сходились во мнении, что все это ерунда, а корабли – огромные неуклюжие жестянки, которые в плане грациозности никогда не сравнятся с элегантными небесными хищниками из Люфтваффе. Но соблазн был слишком велик. Конечно, за прогул им прилично влетит на следующий день, но цена была вполне оправдана. Кроме того, господин Визе к ученикам-магильерам всегда относился куда снисходительнее, чем к обычным прогульщикам, что не было ни для кого секретом.

Обычного нарушителя дисциплины он мог на весь день поставить в угол классного кабинета или даже отвесить звонкий подзатыльник. Но если нарушитель носил на рукаве черно-красную повязку «Дрекслерюгенда», все ограничивалось устным внушением, столь же прочувствованным, сколь и, увы, предсказуемым.

«Вы, магильеры, будущее Германии! – вещал мистер Визе, и маленькие очки его торжественно блестели, - Помните об этом. Прочим позволительно допускать шалости, в конце концов, это часть низменной человеческой природы, не отмеченной магильерским даром. Но вы!.. Наследники великих древних германцев, надежда и опора страны, ее истинные граждане, как смеете вы оскорблять подобным образом имя магильера?..»

Более серьезного наказания за этим не следовало. Даже тогда, когда десятилетний тоттмейстер Гвидо оживил на уроке анатомии препарированную лягушку и заставил ее запрыгнуть на плечо фрау Кюхель, отчего последняя лишилась чувств.

Полицейский на углу улицы даже не вздумал спрашивать у школьников, куда они идут в учебное время, напротив, лишь уважительно, как взрослым, козырнул. Эрих на миг даже посочувствовал ему. Несмотря на свою форму и кобуру, тот был лишь человеком, представителем вымирающего, если верить сводкам Министерства Информации, вида. Проходя мимо него, Эрих ощутил себя несоизмеримо более значимой фигурой.

В этой мысли его укрепил обнаружившийся на афишной тумбе плакат. С плаката на него смотрел Антон Дрекслер, брат-близнец десятков других Дрекслеров, взирающих со стен домов. Издалека лицо рейхсканцлера Дрекслер выглядело жестким и непроницаемым, точно лицо суровой средневековой статуи. Уверенный, ничуть не смягченный круглой оправой очков, взгляд. Твердый контур подбородка. Даже короткие усики выглядели так, словно состояли из железной щетины. Рейхсканцлер Антон Дрекслер выглядел так, словно готов был сдержать рвущиеся британские армады, жаждущие зажечь Германию со всех сторон, одним лишь только взглядом.

Но Эрих знал, что впечатление это обманчиво. Только вблизи делалось видно, что лоб Дрекслера был покрыт глубокими морщинами, а глаза за очками – утомленные и запавшие. Эрих ощутил прилив сочувствия к этому человеку. К неимоверно сильному человеку, который вынужден держать титанический, немыслимый, груз, что именовался Германией. По радио его голос звучал уверенно и звучно, но глаза говорили о том, что весь этот груз, взваленный на его угловатые плечи последние пять лет, не прошел даром.

Надпись на плакате Эрих машинально прочел, хотя мог и не читать, доподлинно зная ее наизусть. «Истинный германец есть магильер». На других плакатах можно было разглядеть иные надписи, отпечатанные в едином стиле и тоже давно знакомые. «Каждый, кто намеревается стать настоящим гражданином своей страны, должен открыть в себе дух магильерства», - гласила самая длинная из них. Прочие были лаконичны в духе Дрекслера. «Твой магильерский талант – богатство Отечества», «Один народ, один Рейх, один дар», "Германия, проснись!».

– Как бы это понять… - пробормотал Троске, тоже вертевший головой по сторонам.

– Что понять?

Троске указал на ближайший плакат.

– «Истинный германец есть магильер». Это как получается, Эрих? Магильеры, выходит, это истинные германцы? Тогда кто же получаются все остальные, которые не магильеры? Они будто бы и не германцы? Как-то глупо выходит, не думаешь?

Эрих лишь головой покачал. Это было вполне в духе Троске, ляпнуть подобное. Неудивительно, что на прошлом «домашнем вечере [37] » он краснел и бледнел, не в силах вспомнить биографию Германа Херускера [38] , а уж когда дело касалось предмета «Патриотическое воспитание молодежи», тут хоть уши затыкай…

– Надеюсь, ты не додумаешься спросить такое в классе? А то тебя, чего доброго, отправят в самую глухую баварскую деревню, разгонять навозных мух над выгребной ямой!

– Да перестань ты… - обиженно пробормотал Троске, - Я же тебя всерьез спрашиваю.

– Учебник открой. Или ты уже все страницы на самолётики пустил?

– Ни черта не понять в этом учебнике! Одно слово прочел, другое уже и из головы вылетело… У меня аж зубы болят от этой ерунды, честное слово.

– Смотри, чтоб пониже спины не заболело, - едко заметил Эрих, - Если господин Визе узнает… Он в лепешку разбивается, чтоб в твою пустую голову основы вбить, да толку?..

Троске засопел. Родители его были из крестьян, оттого и сам Троске отличался некоторой крестьянской медлительностью и неспособностью к усвоению печатного слова, что, впрочем, легко компенсировалось его живым умом, а также врожденной крестьянской смекалкой. Удивительно было, как легко он сошелся с Эрихом Бреммом, истым горожанином, легким на язык проказником и лучшим магильером класса – как два сапога рядом встали.

– Как друга прошу.

– Ладно, - сказал Эрих с деланным снисхождением, - Кто тебе еще, дураку, поможет… Слушай. Истинный германец обязательно магильер, и никак иначе. Это надо понимать с самого начала.