Чтение онлайн

И теперь все окружение не способно пошевелиться. Поразительно другое, я начал ощущать мир будто в реальности, и судя по ним передо мной девушка дух и два младших бога, и но странных.

Смертные боги. Даже смешно. Смертных бессмертный. Иронично...

Уже свободно встаю рядом и распарываю запястье до крови и прикладываю его ко рту трупа, позволяя иметь своего ихора. Одновременно формируя Зерно из своей крови вокруг его ядра, пытаюсь распутать то сплетение противоположных энергий, что в сути и не позволяли ему до сих пор окончательно умереть. Собираю всю его силу вместе с крайне мозговым для человека ядром души и вливаю в своё Зерно.

После завершения работы, Герой открыл глаза уставившись на меня золотыми глазами. Все остальные остались неподвижными статуями.

– Кто ты?
– тут он заметил свою девушку, застывшую во времени.
– Иноуэ, что...

– Забавно...
– обездвиживаю его своей властью, буду я ещё говорить со своими фантазиями. Веками с любимой стараемся...
– ... А во сне почти получилось...

Кладу ладони на лбы парочки.

– Спите, дети мои...
– и уже повернувшись к Танатосу.
– Забавный все таки сон у меня, ныне. Я твой Владыка, если не знаешь, наваждение ты моё крылатое.

Затем чувствую что сон подходит к концу.

– Даже в моём сне, ты остался собой, Танатос...

Не то что жирный Зевс, мысленно добавляю.

***

Смерти подвластны даже боги, что бы те не думали на этот счёт. Отличие от смертных в том, что мы после смерти возвращаемся восстанавливать силы в свои владения, и Тартар если этих владений нет. Отец отправился в Тартар, потому что его ослабили, подавили силы и разрубили на тысячу кусков его косой пропитанной его силой, после чего сбросили в Тартар. Поставив меня тюремщиком. Вот только Хрон ещё жив, в полной недееспособности, но вполне жив.

Мне же умирать было не страшно, а даже как то естественно. Посудите сами, боится ли птица летать? Или рыба плавать? Цветок расти? Ответ – нет.

И я не боюсь умирать, даже интересно какого это...

Оказалось занимательно.

Даже у богов бывает то мгновение. Между жизнью и смертью. Люди как говорят мои подданные, обычно видят самые моменты прожитой жизни.

Я же узрел вселенную. Тот первородный хаос, что породил изначальных богов: Тартара, Гею, Нюкту, Эреба и им подобных.

Раньше все, боги пошедшие против титанов считали, что мы центр вселенной. Даже я сам так считал, но только сейчас понял всю глубину этого заблуждения. Да, лишь умерев можно понять всю ценность жизни, так считают смертные. Вот только я сейчас понял, что нет никакой ценности в ней, ни в жизни людей, ни в жизни божеств. Все мы лишь пыль, отличие только в материале. Кто-то песок, кто-то золото, а кто-то дерьмо. И кто-то есть кто, решать отнюдь не нам.

В данный момент, моя большая часть сидит на троне в Башне и восстанавливается. В отличие от моих теней. Я сейчас наблюдаю за уходом тысяч душ в моё царствие, но прихожу к выводу, что их смерть ничто, блеклая копия даже моей временной смерти. Они не видят ничего, не видят дальше своего носа. Не зрят в суть мира, только в свои жалкие и короткие жизни.

Ничего ценного в смертных нет, и как же им удаётся влиять на богов? Ответ никак. Значит влияют не они.

Обычная жизнь смертного – бессмысленна. Вот родился один такой, желание узнать этот мир есть только у детей, они не так ничтожны. Но вот вырастут они в тупых животных, движимых только простейшими желаниями: поесть, поспать и потрахаться. Потом смерть и путешествие ко Мне.

Где я должен судить их справедливо, про их жизненным заслугам. Никому я ничего не должен.

Если Зевс прав, то скоро может начаться война. Только не такая какой она была до этого. Гея – это не отец, её мотивы нам не известны, Гея истинно бессмертна, её не удержит Тартар и умрёт она только когда сама того пожелает.

Вот только Гея не сражается лично, она не способна убить тех кого породила. Поэтому будут те, кто по её замыслу должны убить нас. Богам нужна сила, большая чем они обладают сейчас, гораздо больше.

Возвращаясь к людям, они слабы и даже если собрать их божественные искры, то не хватит даже на самого слабого бога. Но когда они проверили что именно Аполлон властвует над солнцем, только после этого Гелиос окончательно умер, не возрождаясь больше никогда.

Они и дадут Олимпийцам силу. Я же заставлю их верить, молить и возносить богам дары. Не будет милосердия на последнем суде, либо в Аид, либо к Немезиде. Ведь кто как не боги защитят смертных от Меня? А для того чтобы знали, что из ждёт, защищу пару душ от забвения...

Глава 13

***

Кидаю в рот горсть красных семян (ягод?), и в наслаждении закрываю глаза. Слегка кисловатые вкус фрукта прекрасно дополняет его же сладость. Привыкнув к новым ощущениям поднимаю веки наблюдая как копошится внизу.

– Сколько же я пропустил, пока спал?...– прошептал одними губами, стоя на балконе дворца. – Что важного произошло за это время, друг мой?

– Смертных душ все больше приходит в ваше Царство, Владыка.–слегка поклонился Танатос. –Олимп пристально наблюдает за всеми нами. Царь богов закрыл свои владения для тех кто присягнул вам, многие боги проступили аналогично. Кроме Гефеста, Афродиты, Посейдона и Деметры. Если не учитывать младших богов.

– Ты не ответил сколько я отсутствовал.– немного поморщился от такого определения и протянул половину граната, одного из немногих растений сумевших отвоевать право на жизнь в моих владениях.– Да и посмотрел бы я, как олимпийцы справятся с хаосом, поражённым неспособными уйти ко мне смертными. Ха ха...

– Сто два года пробыли вы во сне, поразительно много времени заняло ваше возрождение. – секунду помедлив Танатос принял угощение. – Госпожа давно начала беспокоиться, и в желании отвлечься спустилась в срединный мир, после чего привела с собой ученицу. Человека. Семь лет минуло.

Стоило мне проснуться как вести хлынули словно из полноводной реки. Столько произошло за эти века, не счесть. И Танатос прав, слишком долго я спал. И спал ли вовсе? Загадки. Всегда их любил.

– Оставим мою Царицу. Я с ней уже... – в последний раз взглянул на мрачные пейзажи и не торопясь последовал в тронный зал. – Что по моему последнему поручению? Многое удалось узнать?

Ступая по мраморному полу дворца, всё больше осознавал, что я дома.

– Да, Господин. Тогда я искал, не понимая что ищу. И у меня получилось, Алкид новорождённый ребёнок смертного царя Амфитриона, оказался сыном вашего брата Зевса. – всегда бесстрастное лицо Танатоса исказилась в презрении, когда тот произносил имя ребёнка.

– И чем же юный Алкид не угодил тебе? – искренне интересуюсь.

– Детоубийство, предательство, высокомерие, насилие над женщинами... Обман и предательство влюблённой девы.

– Почему же ты выделил последнее. Неужто Афродита ответила взаимностью?– я действительно был поражён, Танатос же был способен со спокойствием камня творить и не такие вещи, по моей воле разумеется. И тут меня словно молнией ударило. – Или же ответила, но не она. Что за дева, Танатос, надеюсь её смерть не огорчила тебя? Иль удача помогла и дева та не смертна?