Гостья из прошлого
Шрифт:
– Все на смертном огне сгорите, богохульники! Грешница, грешница, ждут тебя муки адовы!
А я сидела закованная в наручники перед ней. Наоравшись, старуха зажгла костер и стала плясать вокруг него с жуткими взвизгиваниями и подвываниями. У меня закружилась голова. Старуха подскочила ко мне и принялась толкать в костер. Я дико вскрикнула и принялась отбиваться ногами. Но старуха была необычайно сильна. Она не обращала внимания на мои удары и продолжала тянуть в огонь. Я почувствовала обжигающее дыхание огня на своих руках волосы\начали трещать, я теряла сознание. А старуха что-то орала мне в ухо и колотила по плечу.
– Полина! Полина! – разобрала я и… проснулась!
Передо мной стоял Коля с вытаращенными глазенками. Он тряс меня за плечо и пытался что-то сказать.
– Полина… Там… Там… Старуха! – выговорил он.
– Где? – вскакивая с постели, закричала я.
Я подумала, что таинственная ведьма пробралась в мой дом и хочет нас убить.
– Там… В доме в том!
– В каком доме?
– Где баба эта живет, в платок замотанная!
– Господи! – прижала я его к груди, решив, что Колю тоже одолели ночные кошмары. – Да с чего ты это взял? Коля, тебе просто привиделось! Успокойся и ложись спать. Валерьяночки тебе накапать? хочешь, ложись со мной в комнате, если тебе страшно?
– Нет, нет, – продолжал мотать головой Коля, трясясь всем телом. – Я ее видел, только что!
– Кого видел? Коля, да ты не заболел ли?
Но лоб у мальчишки был холодным.
– Полина, я там был только что! – признался мальчик, глядя на меня во все перепуганные глазенки.
– Что? – меня подбросило. – Как это был?
– Ты только не ругайся, – виновато произнес Коля. – Я пошел туда ночью, а тебе снотворного в кофе подсыпал…
– Но… Но зачем?
– Я хотел… Я хотел часы взять, – мальчик поднял на меня глаза.
– А зачем они тебе?
– Я думал… Я думал, они золотые!
Я просто не знала, что делать. Конечно, чертова мальчишку следовало немилосердно высечь. Но мне было его жаль. Он был просто пропитан страхом. И потом, его следовало допросить как надо. Что-то крылось в этой истории ужасное.
– Так, подожди. Давай по порядку, – изо всех сил стараясь не спятить, сказала я.
– Я пошел туда ночью, – принялся рассказывать Колька. – Запомнил дорогу и пошел. Я думал, что смогу свистнуть часы, пока баба спит. Вера то есть. В окошко я влез – мухи не спугнул. Взял часы и назад. А тут… Поднимаю голову – батюшки! Старуха выходит! Та самая, что меня в лес утащила. Я с перепугу часы выронил – и в окошко! Как припустился бежать – только здесь и дух перевел!
– И ты что, оставил меня с открытой дверью здесь? – я еле сдерживала гнев.
Колька молча кивнул и быстро заговорил снова:
– Полина, самое главное, мы теперь знаем, что она там! Нужно ехать и забирать ее!
– Куда ехать? С кем? Что, мы с тобой вдвоем поедем?
– Так ты своему Жоре позвони!
– Жора меня скоро убьет, – вздохнула я, взглянув на часы: была половина третьего ночи.
Но к телефону все же пошла. На звонки никто не отвечал. Жоры не было. Или он спал так крепко? Шляется поди где-нибудь, кобель проклятый!
– Полина, поехали сами! – теребил меня Колька. – Нельзя время терять, она сдернуть может.
– Ну, ты уж точно не поедешь, – решительно ответила и я принялась набирать номер Ольги. Уж она-то точно дома.
Ольга отозвалась только после восемнадцатого гудка, как раз в ту минуту, когда я израсходовала весь запас ненормативной лексики.
– Алло! – послышался сонный голос, а затем долгий зевок. – И еще раз:
– Алло!
– Оля, это я, – стараясь говорить как можно спокойнее и приветливее, сказала я.
– Ты что, ошалела? – тут же проснувшись, закричала Ольга.
Если бы ее разбудил кто-нибудь другой, она и слова бы не сказала. И помчалась бы среди ночи на помощь постороннему человеку. А на родную сестру можно орать сколько влезет!
– Хватит! – сдержанно ответила я. – Прекрати орать и собирайся. Я сейчас за тобой приеду.
– Это еще зачем? – недовольно проговорила сестра.
– За тем, что надо, мать твою! – проорала я и со злостью швырнула трубку.
Колька сидел рядом и обиженно сопел носом.
– Я все равно не останусь, – заканючил он, едва я повесила трубку.
– Останешься, – сквозь зубы ответила я, доставая из шкафа одежду и направляясь в ванную.
Когда я вышла оттуда, Колька увязался за мной.
– Куда? – повернулась я к нему. – Сказано тебе – оставайся дома!
– Но ведь только я могу узнать эту старуху! – тонко закричал мальчишка. – И вообще… Мне тут страшно одному. Я не могу, – и посмотрел на меня честнейшим взглядом.
Я только вздохнула.
– Ладно, пошли. Но из машины чтоб не высовывался, ясно?
Доехав до Ольгиного дома, я поднялась наверх. Сидеть в машине один среди ночи маленький негодяй не боялся!
Ольга уже оделась, надо отдать ей должное, и теперь сидела на диване и спала, свесив голову на руки. Я подошла и тронула ее за плечо.
– Оля, вставай. Ехать пора.
– А, Полина? – очнулась Ольга. – Сама вошла? Ну, идем!
Она поднялась с кровати и, пошатываясь, поползла за мной в коридор.
– А что случилось-то? – зевая, спросила она.
Я рассказала.
– И что? Мы теперь сами арестуем эту старуху? А что мы ей предъявим? Мы же даже не знаем, кто она.
– Ну, во-первых, мы ей предъявим обвинение в похищении ребенка.
– А кто, кроме ребенка, сможет подтвердить, что это она?
– Господи, Оля, – разозлилась я, – какая разница? Ее нужно арестовывать, а уж потом разберемся, она-не она. Она же прячется от людей, а зачем? Значит, рыльце в пушку!
– Ладно, ладно, я же не спорю! – вздохнула Ольга. – Я просто говорю, как бы хуже не было…
– Куда уж хуже, – тоже вздохнула я.
По дороге Ольга беспрестанно зевала и клевала носом. Когда мы подъезжали к дому Веры, я поняла, что случилось что-то страшное…
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ОЛЬГА
Валил густой черный дым. Когда мы подъехали поближе, я убедилась в своих подозрениях: дом горел. Пламя поднималось, казалось, до самого неба. Вокруг толпились люди. Вера как окаменевшая стояла рядом, простирая руки вверх. Губы ее что-то беззвучно шептали. На лице виднелись следы ожогов.