Чтение онлайн

При звуках его теплого мягкого голоса у Кэрол побежали мурашки по спине. Ей было ясно, что Марсель имеет в виду не только сам город, но, главным образом, все то, что у нее с ним произойдет. Ее рука легла на ручку дверцы.

— Спокойной ночи, Марсель, — сказала она. — Когда мне прийти к вам завтра в мастерскую?

— После обеда я снова зайду за вами в кафе «Байард», если вас это устраивает, — ответил он. — Или вам было бы лучше назначить другое место встречи? Вы должны мне только сказать об этом. Я зайду за вами в любое место, которое вы мне укажете.

— Нет, кафе меня устраивает. Наверное, я там снова буду обедать с Беттиной. Оно находится в центре, а еда там хорошая и недорогая.

Она сделала движение, чтобы выйти, но Марсель нежно потянул ее назад. У нее остановилось сердце, когда он притянул ее к себе и нежно провел своими пальцами по щеке.

— Во Франции принято, что друзья целуются при прощании, — сказал он хриплым голосом и поцеловал ее в обе щеки.

Невольно она закрыла глаза и наслаждалась его теплыми ласкающими губами на своей коже. Она глубоко вдохнула запах его одеколона и табака.

— А ты, дорогая? Не хочешь ли ты меня тоже поцеловать? — проник в ее сознание его низкий взволнованный голос.

Кэрол открыла глаза и посмотрела на него. С улицы в машину к ним падало немного света. Лицо Марселя выражало страсть, и ее охватила возбуждающая дрожь. Ее сердце дико забилось и она поцеловала его сначала в одну щеку, а потом в другую.

Когда после этого она захотела высвободиться из его рук, то оказалось, что Марсель с этим не согласен. Он взял ее рукой за затылок и, крепко держа голову, прижал рот к ее губам, а потом разжал их своим языком.

Подавив вздох, она капитулировала. Сначала она чувствовала себя неловко, а потом ответила на его поцелуй с такой же страстью и неукротимостью.

— Моя очаровательная Кэрол, — прошептал Марсель между двумя поцелуями. Его голос от возбуждения стал хриплым. Его рука проскользнула под блузку и погладила ее полные крепкие груди, которые подались ему навстречу.

Кэрол охватила своими руками его затылок и погрузила пальцы в его волнистые волосы. Самозабвенно целовала она его, в то время как Марсель ловко расстегнул ее лифчик и массировал пальцами ее обнаженную грудь. Когда он возбужденно потер ее твердые соски, она сдавленно застонала. Все предостерегающие голоса, звучавшие раньше в ней, исчезли. Она только хотела полностью предаться этому прекрасному чувству, которое вызывал в ее теле Марсель своей близостью и своими прикосновениями.

Через некоторое время его руки оставили грудь и отправились в путешествие вниз по ее телу до подола юбки. В то время как его рука оказалась под юбкой и гладила внутреннюю сторону ее бедра, его губы и его язык продолжали ласкать ее соски.

Когда пальцы Марселя приблизились к краю ее трусиков, она задохнулась от желания. Почувствовав влагу у себя между бедрами, она страстно подалась вперед, но еще до того как его пальцы смогли найти свою цель, Кэрол мгновенно пришла в себя.

Неожиданно включилось освещение двора, и, заскрипев, открылась дверь. В тот же самый момент маленькое черное нечто, тявкая, бросилось к машине. Вслед за ним появилась мадам Крозье в цветастом утреннем халате и с бигуди на волосах.

Марсель вытащил свою руку из-под юбки Кэрол и что-то резко сказал по-французски, что должно быть было длинным сочным ругательством. Кэрол была совершенно сбита с толку и уставилась на консьержку, которая быстрыми шагами подходила все ближе.

— Черт побери, откуда только берутся эти собачонки, — сказал с негодованием Марсель, в то время как собака, все еще скуля и тявкая, бегала вокруг красного «рено».

Кэрол поправила юбку, опустив ее вниз, и подняла сумку, которая соскользнула на пол.

— Это — Фифи, собака консьержки, — объяснила она. — Она никогда не идет спать раньше часа ночи, а до этого Фифи всегда совершает прогулку вокруг двора.

Кэрол была рада-радешенька этой помехе. Она что, совсем потеряла разум, что позволила такую интимность с мужчиной, которого знала всего несколько часов и который имел в высшей степени сомнительную репутацию? Она быстро открыла дверь и вышла.

— Ах, это снова вы, мадемуазель Кэрол, — приветствовала ее мадам Крозье и бросила уничтожающий взгляд на Марселя, который тоже вышел из машины. — Вы провели хороший вечер?

— Спасибо, да, — ответила сдержанно Кэрол. Она еще не оправилась от всего, что случилось. Она отогнала от себя Фифи и, быстро пожелав спокойной ночи Марселю и своей консьержке, подошла к задней двери дома.

Она успела сделать только несколько шагов, как Марсель уже оказался рядом с ней, в то время как мадам Крозье пошла дальше с Фифи.

— Почему ты так торопишься, Кэрол? — спросил он явно обиженно. — Почему ты оставляешь меня стоять тут только потому, что появилась консьержка?

Она подошла к двери и взялась за ручку.

— Пожалуйста, Марсель, я устала. Я не хочу тебя обидеть, но будет лучше, если я теперь пойду.

Он посмотрел на нее, но по его взгляду ничего нельзя было понять.

— Как хочешь, Кэрол. Я не стану тебя уговаривать, хотя мне и трудно сейчас уйти от тебя. Я зайду за тобой завтра в два часа в кафе «Байард».

Комок подступил ей к горлу, но она собрала всю свою силу воли. Было легко понять, чем все это закончится, если она еще раз пойдет в его мастерскую.

— Марсель, будет лучше, если мы больше не встретимся, — сказала она сдавленным голосом. — Мне жаль, что я должна доставить тебе такое разочарование, но я больше не буду тебе позировать в качестве модели и не приду завтра в кафе «Байард». Прощай, Марсель.

Он снова схватил ее за руку и посмотрел на нее сузившимися глазами.

— Не играй со мной в эти игры, Кэрол, — сказал он так тихо, что это предвещало опасность, — ты все равно проиграешь. — Его голос снова стал мягче, когда он притянул ее к себе. — Что с тобой, дорогая? Ты рассердилась на меня? Я же тебе ничего не сделал, чего бы ты не хотела.

Естественно, он был прав. Он действительно не сделал ничего, чего бы она не хотела. Она наслаждалась его интимными ласками с огромным удовольствием. Было непорядочно оттолкнуть его как раз теперь, но она должна была это сделать.

— Нет, ты ничего такого не сделал, Марсель, — сказала она тихо, — и я не сержусь на тебя. Но для меня дело зашло слишком далеко. У меня не было намерения здесь, в Париже, бросаться в какую-нибудь авантюру.

Он посмотрел на нее, но в его взгляде ничего нельзя было прочитать.