Чтение онлайн

Лицо Марселя стало печальным.

— Мой отец — да. Но моя мать умерла более пятнадцати лет тому назад от рака. Мне тогда было как раз шестнадцать. Ее жизнью была живопись. — Его лицо внезапно стало жестким. — Однако мой отец так же мало понимал ее, как и меня. Мама просто засохла рядом с ним. Когда она умерла, мне понадобились годы, чтобы прийти в себя после ее смерти.

— Извините, — сказала Кэрол тихо, — я не должна была об этом спрашивать.

Марсель пожал ее руку через стол.

— Вам не нужно извиняться, Кэрол. Вы не могли этого знать.

Его прикосновение снова воспламенило ее. Она искала слова, чтобы что-то сказать, но в этот момент ей совершенно ничего не приходило в голову. Поэтому она испытала нечто большее, чем облегчение, когда он отпустил ее руку и встал.

— Вы согласны, если мы начнем работать прямо сейчас, Кэрол? — спросил он. — Я хотел бы еще использовать дневной свет.

— Само собой разумеется, Марсель. — Она тоже встала и последовала за ним в мастерскую, которая находилась рядом.

Марсель подвинул ей стул и попросил сесть. Она наблюдала за ним, когда он прикреплял на мольберт новый лист бумаги для рисунка. Под облегающей тело рубашкой играли мускулы, и каждое его движение выдавало упругость и эластичность мышц. Он и в самом деле очаровывающий мужчина, — констатировала она для себя в очередной раз. Очаровывающий мужчина с непривычно сильной энергией, которую он излучал.

— Садитесь, пожалуйста, так, как вам удобнее всего, Кэрол. Самое главное, чтобы вы при этом держали голову так… нет, еще немного налево. — Он подошел к ней и взял за подбородок, чтобы повернуть голову в нужное положение. Кэрол невольно задержала дыхание, а ее сердце снова затрепетало. Надо надеяться, что он не заметил, как на нее подействовало его прикосновение.

Наконец, он, казалось, был доволен.

— Хорошо, Кэрол. Пожалуйста, сидите так. Для эскиза мне не нужно много времени, и потом вы сможете снова расслабиться.

Марсель подошел к мольберту и начал рисовать быстрыми штрихами. При этом он бросал взгляды на Кэрол. Сосредоточенное выражение его лица говорило ей о том, что в этот момент он больше не видел в ней женщину, а только модель. Желанный объект художника. Она не знала, испытала ли от этого облегчение или разочарование.

Кэрол терпеливо ждала на своем стуле до тех пор, пока Марсель не отложил грифель в сторону. Она критически рассматривала свое изображение на мольберте. Первый эскиз, который Марсель сделал в маленьком уличном кафе, показался ей удачнее, но в этот момент, может быть, ему еще не нужно было столько деталей.

— Так, пока достаточно, чтобы я мог некоторое время продолжать работать без вас, — сказал он с довольным видом и снова отодвинул мольберт в сторону.

Кэрол была разочарована. Он ее отпустит? А когда этот волнующий мужчина снова попросит ее посидеть в качестве модели?

Вдруг она осознала, что является для него только моделью и ничем больше. Можно просто сойти с ума от этого, подумала она. Что же будет дальше, если она уже потеряла голову? Но она все же напомнила себе, что потеряла ее уже тогда, когда согласилась поехать с этим совершенно незнакомым человеком в его мастерскую.

Кэрол вздрогнула, когда он взял ее за руку и слегка потянул вверх.

— Сеанс окончен, дорогая мадемуазель, — заметил он, шутя. — Кажется, вы со своими мыслями были сейчас далеко. Можно спросить где?

Кэрол отняла у него руку, пытаясь найти какую-нибудь простую отговорку. Вряд ли она осмелилась бы ему сказать, что все ее мысли вертелись вокруг него. К счастью, зазвонил телефон, и она могла не отвечать.

— Извините меня, пожалуйста, я на минутку, Кэрол.

Марсель вернулся в жилую комнату, где стоял телефон, и ответил. Она видела его сквозь дверную арку и слышала, как он оживленно с кем-то болтает. Он закурил сигарету, налил вина в свой бокал и удобно уселся в кресле. Он и не собирался быстро заканчивать разговор по телефону.

Кэрол спросила себя, кто бы это мог быть, так как Марсель очень обрадовался этому звонку. Может быть, звонила женщина? При одной мысли о том, что на другом конце провода могла находиться женщина, в ней поднялась волна ревности. Кэрол напряженно вслушивалась в слова Марселя, но он говорил так быстро, что она едва могла что-то понять. Однако через некоторое время ей стало ясно, что того, с кем он разговаривал, звали Пьер. Марсель так долго говорил не с женщиной, а с мужчиной. Уже сам этот факт доставил ей огромное облегчение, хотя на самом деле ей это должно было бы быть безразлично.

Пока он разговаривал по телефону, Кэрол бродила по мастерской и еще раз более подробно рассмотрела картины на стенах. Одни из них ей действительно понравились, а некоторые другие, напротив, совершенно не взволновали. Но, во всяком случае, не было никакого сомнения, что Марсель Жирарде очень талантливый художник.

Перед портретом красивой молодой девушки она остановилась и наморщила лоб. Не видела ли она уже это лицо, кажется, даже совсем недавно? Оно показалось ей таким знакомым. Но в этот момент она так и не вспомнила, где бы могла ее встретить.

Кэрол изучала картины по порядку и время от времени наслаждалась видом из широких окон мастерской. В углу она нашла еще целую стопку картин, прислоненных к стене. Кэрол с любопытством просмотрела и их. В большинстве это были картины, написанные маслом, еще без рам, некоторые из них были готовы лишь наполовину.

Вероятно, здесь стояли картины, которыми Марсель не был по-настоящему доволен, предположила она, и которые теперь ждали своей судьбы в углу.

Вдруг она замерла. Снова это лицо, которое она уже видела раньше, но на этот раз нарисованное маслом. Кэрол испытала необъяснимую ненависть к незнакомой красавице с длинными черными волосами и загадочными миндалевидными глазами. Эта ненависть нарастала в ней с каждой новой картиной, которую она находила в этой стопке. Всего их оказалось четыре. На одной из них девушка была изображена обнаженной. Все картины были довольно хороши, это Кэрол должна была признать. Но все же лицо этой молодой девушки чем-то раздражало ее. У нее было холодное пренебрежительное выражение, смешанное с чрезмерной чувственностью. Кэрол очень хотелось знать, кто была эта девушка и почему Марсель ее так часто рисовал.

И вдруг она поняла, где видела эту девушку. Это был юный прототип недружелюбной консьержки, которая встретилась ей на лестничной клетке.

— Пожалуйста, не сердитесь, что я заставили вас так долго ждать, Кэрол. Но это был мой друг Пьер, у которого есть художественная галерея. Я могу выставиться у него в следующем месяце.

Кэрол слегка испугалась, когда Марселе внезапно оказался рядом с ней. Она была там погружена в картины, что и не заметила, когда он закончил свой телефонный разговор. Она сидела на корточках и поднялась со слегка смущенным видом. Она показалась себе маленьким ребенком, которого застали за чем-то запрещенным. Вряд ли кому-нибудь из художников понравится, если кто-то начнет копаться в картинах, которые, очевидно, предназначались не для постороннего глаза.