Чтение онлайн

– Что слышу? Шум машин, еще моря.

– Да что вы, тут гораздо больше звуков, – вмешался подскочивший пес. Я взглядом приказал ему заткнуться.

– Нет, – сказала Линдси. – Это звук человеческой лжи. Родители лгут детям, дети обманывают родителей, мы тоже лжем самим себе, что все это не кончится где-нибудь в доме престарелых, где мы будем харкать ошметками легких, подорванных нашим климатом. Лгут все. Весь мир одна большая ложь. А также время и все остальное. Реальность – это место, где приходится лгать, чтобы прожить день и перейти в другой.

Я пожал плечами. Добавить тут было нечего.

– Что бы ты сказал, если бы я снова сделала себе прическу, которая тебе не нравится?

– Не вижу причин для сравнения. Одно дело – щадить или не щадить чьи-либо чувства, и совсем другое – лишить человека миллионов фунтов.

– Собак! – подчеркнула она. – А не человека!

У Пучка отвисла челюсть. Казалось, он в жизни не слышал более возмутительной фразы.

– Да какая разница!

Линдси уперлась в меня взглядом.

– Полагаю, мне лучше вернуться домой и решить, как поступить в данной ситуации, – спокойно произнесла она. – И тебе, пожалуй, тоже стоит подумать о дальнейшей жизни. Позвони мне, когда придешь к какому-нибудь решению. На твоем месте я бы поторопилась. И еще – сходи к доктору, пусть он выпишет тебе что-нибудь от нервов. Ты выглядишь просто ужасно и говоришь, как безумный.

– Это не имеет отношения к моей депрессии.

– Я и не говорила, что имеет. Но депрессия все же была? Думаю, что была. И в таком состоянии ты собираешься принимать решения, которые могут отразиться на всей нашей последующей жизни. Да я тебя на кусочки… за такое, – шутливо ткнула она в меня пальчиком.

– Линдси, пожалуйста, – начал я.

– Я не собираюсь выслушивать этот бред. Поговорим позже, когда ты будешь готов к серьезному разговору. Боюсь, что я не люблю неудачников.

– А как насчет сегодняшнего вечера? Мы же собирались в кино.

– Зачем я буду сидеть два часа в темноте и смотреть на фантастический мир, зная заранее, что мне никогда не увидеть его наяву? Нет уж, благодарю. Лучше останусь дома, почитаю о плоскостопии, вызванном занятиями на дешевых тренажерах.

Она встала и направилась к дороге, где ее поджидал автомобиль.

– Линдс, не надо так со мной! – крикнул я ей вослед. Я дал ей уйти. Не удержал. Такое лечение бойкотами было в ее стиле. Она стала сворачивать за угол.

– Цыпленочек! – презрительно бросила она через плечо и скрылась за поворотом.

– И мне кусочек! – рявкнул пес, радостно бросаясь мне на грудь и прижимая к скамейке.

Я увидел, как машина Линдси выруливает с парковки.

– Я что-то не то сказал? – спросил пес, жарко дыша у ног. Я посмотрел вниз. Он заботливо притащил мне пустую пластиковую бутылку с пляжа. – Пожуй, – посоветовал он. – Здорово успокаивает нервы.

Когда по уши увяз в долгах, когда деньги занимают весь твой ум на протяжении дня (иногда и ночи), когда тебя преследует их запах, когда деньги становятся определяющей темой в жизни, как прожилки плесени в рокфоре или как мяч в игре, тогда несколько карточных раздач при высокой ставке против опытных игроков – это как раз то, что тебе надо.

В этот день мне внезапно пришла в голову блестящая идея. У меня в книжке оставалось двадцать чеков. Иду в валютный пункт, выписываю себе чек на 50 фунтов с гарантированной карточки – минута, и за вычетом десяти процентов комиссионных вы имеете 45 фунтов, пока банк не прочухается. Гениально, не правда ли?

Пучка я оставил у Люси и провел остаток дня, навещая различные бюро.

Когда я вернулся за собакой, в гостях у Люси уже торчал Джим, этакий аккуратно подстриженный красавчик в тесной майке, под которой бугрились мышцы.

– Какая прелесть! – восхищенно отозвался он о моей собаке.

– Может, посидите еще у нас? – спросила Люси.

– Нет, – ответил я, – не могу злоупотреблять вашим гостеприимством.

– А мне нравится злоупотребить, по чуть-чуть, иногда это приятно, – расплылся в улыбке Джим.

– Да оставайтесь, что вы, – сказала Люси. – Мы как раз готовим ореховый кекс.

– Ореховый кекс, – повторил пес, словно пробуя это слово на вкус.

– Мне надо идти, – сказал я.

Слово «надо» – очень хорошее слово. Только вот куда мне было «надо»? К Змееглазу и покеру, само собой, причем не просто «надо», а приспичило, как школьнику час спустя после разведенного водой апельсинового сока, когда автобусу до ближайшей остановки ехать еще двадцать минут.

Я снова был в гостях у Змееглаза. Его мамаша в свойственной ей нецензурной манере приветствовала меня, осведомившись, как мое «чертово здоровье» и все такое. Я заверил ее, что с моим «чертовым здоровьем» все в порядке, что холера, оспа, чума и многие другие заболевания, которых так сразу и не перечислишь, обошли меня стороной, а потому проще сказать, что я совершенно здоров, хотя абсолютно здоровым в наше время назвать кого бы то ни было трудно.

Игра началась не слишком удачно, и не только потому, что в качестве напитков миссис Ватт снабдила нас лишь одной «Панда-колой» с переклеенным ценником – 25 пенсов вместо пяти. Когда вас угощают «Панда-колой», это говорит об одном из двух: или вас терпеть здесь не могут, или просто считают, что у вас слишком желтые зубы. В любом случае ничего хорошего.

Первая раздача показала мне, что удача прошла мимо меня, вторая намекнула, что вернется она не скоро, а третья сообщила, что на самом деле она вообще эмигрировала и просила не звонить. Четвертая раздача была личным посланием от Бога, который, оказывается, тоже терпеть меня не мог, а раздача пятая недвусмысленно говорила, что и Дьявол отказывается иметь со мной дело по причине моей полной безнадежности.

– Ну, кто так сдает – одна шваль? – вырвалось у меня. Это выражение игроки используют, когда дела совсем плохи и карта, что называется, не идет, пытаясь утешить себя, выдавая за профессионала пусть не в картах, так хотя бы в жаргоне.

Все это время пес ворчал и рвался уйти во двор.

– Ничего интересного тут нет, сам понимаешь, да и для здоровья вредно находиться в прокуренной комнате. Тем более под столом тебя все пинают и, в конце концов, кто-нибудь наступит на хвост. Это враждебная стая, сударь. Надо принимать меры, а то они совсем вас одолеют. Хотите, я помечу для вас коврик?

– В этом нет необходимости! – сказал я достаточно громко. Все, вероятно, приняли это за комментарий к очередному карточному раскладу.

– У этого с забавными глазами запах такой же забавный, – поведал пес. – Он полон напускной гордости. Надулся как пузырь, ткни – и лопнет, а встань с ним рядом – его и не видно. Уж простите меня за такие крамольные речи, сэр, но я же должен вас защищать – это моя святая обязанность.

Мне показалось, что пес воспринимает Змееглаза слишком серьезно. У того покер был единственной реальностью в жизни. Только здесь, в королевстве тузов, королей и джокеров, его подстерегала удача. На жизнь он зарабатывал тем, что ставил, насколько мне известно, ограждения, и с работой своей справлялся вполне успешно, но только покер был ареной его мечтаний и двигателем самооценки. Покер помогал ему скрывать физические недостатки: во время игры между его глазами, один из которых был устремлен ввысь, другой – в глубины, устанавливался своего рода баланс, и это делало Змееглаза более привлекательным. Кроме того, проблема с глазами извиняла его манеру не снимать темные очки даже в помещении, хотя я думаю, что надевал он их как раз ради игры. За стол Змееглаз садился в темных очках, что придавало игре особую роковую остроту.