Говорящая собака
Шрифт:
И потом, что пользы Коту меня «убирать» – это не сделает его богаче ни на пенни, сделка тем более не состоится.
Я поднялся по ступеням парадного крыльца к порогу кошачьих апартаментов и позвонил. К моему удивлению, открыл дверь сам хозяин.
– Надеюсь, я не напугал вас, мистер Баркер, – сказал он, взмахнув руками, как делают дети, пытаясь напугать.
– Должен сказать, слегка обескуражили.
– Деньги при вас?
Я показал портфель, к которому тут же потянулись его руки.
– Спокойно, – осадил я его. – Портфели не растут на деревьях. Мне эта сумка обошлась в девяносто девять фунтов.
Кот коснулся лба рукой, словно вспомнив, что имеет дело с малахольным, и крикнул в глубину коридора:
– Дженкинс, принесите сумку! – а сам вышел на крыльцо. Он двигался медленно, мягко, контролируя каждое свое движение, как кот, готовый в любой момент броситься в атаку.
– Ну как?
– Что как?
– Вы подумали?
– Да, – ответил я. – Подумал.
– И что?
– Мое решение остается прежним, – сказал я, меняя позицию, чтобы не подпустить Кота слишком близко к себе.
– Сигару? – он вытащил из нагрудного кармана серебряный цилиндр.
Я вспомнил, что ЦРУ некогда пыталось устранить Кастро с помощью детонирующей сигары, но потом решило, что это дурацкая затея, и предпочло обождать, пока табак сам не доконает лидера кубинской революции.
Я принял сигару из его рук, и Кот услужливо поднес зажигалку, дожидаясь, пока я прикурю. Пес бы сейчас не одобрил моего поведения. Котам доверять нельзя. Но сейчас мой друг находился далеко, нас разъединяло десять миль от дома Люси до кошачьей виллы, и я позволил Коту задержать меня у себя в гостях.
– Кстати, сейчас идет игра, если интересуетесь, – намекнул он.
Я понял намек и достал из кармана присланную мне фишку.
– Благодарю, – сказал я. – Не пригодится. Примите.
Странно. Несмотря на то, что я говорил, ноги мои все равно рвались в сторону игорной комнаты. Так бывало, впрочем, всегда.
Но играть мне сейчас нельзя было ни в коем случае, тем более в отсутствие моего четвероногого партнера. Поэтому я решил, во что бы то ни стало, удержаться и не дать Коту в очередной раз сбить меня с толку.
Тогда я еще не осознал, какой громадный шаг вперед я произвел в этот вечер, насколько продвинулся. Не думаю, что лет десять назад я был способен осознать роковые последствия игры. Когда я говорю «осознать», я имею в виду, что всегда знал, что они существуют, эти роковые последствия, но никогда не вспоминал о них, собираясь сесть за игорный стол, и мог только чуять аромат молочно-кисельных заветных берегов.
Кот осклабился:
– Впрочем, я это так, почти что в шутку. Там сейчас идет игра по-крупному, большая игра, на большие деньги.
Я приметил на парковке «Макларен Ф-1» – двести тысяч фунтов, гарантировано, что будет исцарапан, если оставить без присмотра.
– Деньги будете считать? А то мне пора. – Не хотелось задерживаться у Кота, он был мне неприятен.
Он взял протянутую фишку и произнес:
– Забавно, здесь это – пятьсот фунтов, а там, – он показал за ворота, – ноль. Люди сами определяют ценность вещей.
Он слегка сбил меня с толку своими философскими рассуждениями. То ли он старательно рядился сегодня в овечью шкуру, то ли роль злого босса, которую он обычно исполнял, была ему не по нутру и на самом деле он был склонен метать бисер перед свиньями, чтобы потом разочарованно наблюдать, как они им давятся.
– Ну, так как? – напомнил я ему о своем существовании.
– А я вас раскусил. – Он игриво ткнул пальцем в мою сторону. – Я понял, что вы за человек. Вы хотите прожить жизнь, совершая только правильные поступки.
– Да, – ответил я. – Хочу.
– Ну что ж, а ведь так называемая «правильность» поступка не всегда очевидна, не так ли? Террористы тоже считают, что совершают единственно верный и правильный поступок.
– Вот уж не усматриваю в своих действиях терроризма. Скорее это вы пытались терроризировать меня.
Кот посмотрел на меня как-то загадочно.
– Вы напрасно заступаетесь за эту старую летучую мышь, – сказал он. – У нее денег не меньше, чем сумасбродства. Собаки получат изрядную сумму, а у вас будет золотое будущее. Так в чем проблема?!
Это была тактика Линдси.
– Это ее дело – решать, на что будут потрачены ее деньги.
– Доверенные лица благотворительных обществ получат новые машины, будут ездить в инспекционные туры по собачьим приютам на юге Франции, повысят себе зарплату. Собаки со слугами станут в «роллс-ройсах» выезжать на пикники, обзаведутся домиками в деревне, да?
– Мне-то какое дело?
– Такое, – зловеще прошипел Кот, – что, если вы не потратите деньги на себя, их потратит на себя кто-нибудь другой. – Он тревожно оглянулся по сторонам, как будто этот самый кто-то уже подкрался к нам и мог подслушать, о чем мы говорим. – Так что если вы не заполучите ее денег, их перехватит другой подонок.
– Что значит «другой подонок»? Я не считаю себя подонком, во всяком случае, в данной ситуации.
– Значит, вас вполне устраивает торчать в своей затхлой конторе? Пока собачьи благотворители будут спокойно проматывать деньги, которые уплыли у вас из-под носа, а у вас не хватило духу завладеть ими. Да вы просто неудачник, мистер Баркер.
– Я не могу быть честен для остального мира, – сказал я. – Я могу быть честен лишь с самим собой. И уж лучше я буду честным бедняком, чем богатым подлецом, – закончил я, процитировав слова отца.
Кот разглядывал меня еще с минуту, словно выплюнутый комок шерсти.
В этот момент появился дворецкий с пластиковым пакетом. Кот подождал, пока он скроется за дверью, и лишь затем открыл портфель и стал перекладывать деньги.
– Ладно, сменим тему. Как поживает очаровательная Линдси? Все так же стрижет мозоли в фиттинг-центре?
– Откуда вы знаете про Линдси?
– Это также часть моего бизнеса – знать обо всем, что имеет к нему отношение, – ответил Кот. Лицо его оставалось при этом мнимо бесстрастным, но по долгу службы я привык читать то, что написано даже на самых отрешенных физиономиях.
– Как прикажете это воспринимать? Еще один намек? Вы угрожаете?
– Как пожелаете, – отозвался Кот, опуская фишку в мой нагрудный карман, – так и считайте. Теперь вынужден откланяться, мне надо обстричь парочку чрезвычайно богатых балбесов.