Чтение онлайн

– Как и Диснейленд, – отрезал он. – Да вы считайте, считайте деньги – и помните, вы наши должники. Если бы не американцы, вы бы сейчас говорили по-немецки.

– А если бы не французы, вы были бы сейчас англичанами, – сказала Люси.

– Это как?

– Лафайет, – сказала она не совсем уверенно, – не тот ли это француз, который выиграл войну за независимость?

Я вспомнил, что год назад Люси на отлично сдала экзамен по истории на гуманитарных курсах.

– Подумаешь, Лафайет, – недовольно пробурчал он. – Да вы считайте, считайте. Хоть понимаете, насколько это редкая порода? Слышали когда-нибудь о гончем бошкенхаунде?

– Кое-что, – солгал я, изображая эксперта. Он недоверчиво уставился на меня.

– Да ни черта вы не знаете. Впрочем, и не удивительно. Я тоже сначала принял его не то за болотную таксу, не то за крысохвата брехливого, а то и за кудлатого пепельшпица. Они здорово напоминают эту редкую породу, но там другая цена. Кое-кто мог ошибочно увидеть в нем и сквизершнауцера, но это совершенно точно вылитый бошкенхаунд. В мире существует всего две дюжины представителей этой породы, а это один из лучших экземпляров, что мне попадались, говорю как знаток. Вы только посмотрите на этот профиль!

Пес гордо выпятил челюсть.

– Знатная собака, – выдавил я одну из банальных фраз, которые обычно произносятся, когда при тебе расхваливают то, о чем представления не имеешь.

– Знатная? – хмыкнул Джеймс Т. Уилкинсон. – Да что вы знаете! Это просто суперстар в собачьем мире! Вы хоть понимаете, сколько может стоить такой экземплярчик? Ладно, черт с вами, берите десять тысяч. Вижу, вы понимаете кое-что в кобелях. Берите сколько влезет.

В тот момент, когда я уже собирался ответить, вмешалась Люси.

– Боюсь, ничего не получится! – Она рассмеялась.

Ценитель бошкенхаундов недоуменно воззрился на нас.

– В чем дело?

– Это не наша собака.

– Не ваша? Как не ваша? А чья же она?

– Хозяин ее, к сожалению, отсутствует.

– Где он? Назовите мне имя этого человека. Дайте адрес! Я хочу говорить с заводчиком, а не с пастухом. Вызовите его. Ну, быстрее, вы знаете, где он? – Покупатель суетливо обвел офис взором, точно суслик, высматривающий, нет ли поблизости ястребов.

– Понятия не имею, где он сейчас, – сказал я, – но если вы подождете, он обещал появиться в течение часа.

Уилкинсон перевел взгляд на запястье, хотя, как я заметил, никаких часов там опять же не было.

– Что за страна! Никого не найдешь на месте. Мне надо взять такси, съездить на пять минут по делам в город. – Он снова залез в карман и вытащил оттуда внушительных размеров кожаную визитницу. – Передайте ему, – метнул он карточку на стол.

Я поймал ее и взглянул. «Джеймс Т. Уилкинсон. Коровы, собаки, нефть – все для звезд», – гласила визитка.

Я передал карточку Люси.

– Интересно, какие это звезды имеются в виду? – полюбопытствовала она.

– Что? – недовольно рявкнул Джеймс Т.

– Каких это звезд, если я вас, верно понимаю, вы снабжаете нефтью, собаками и рогатым скотом?

– Коммерческая тайна. – Он снова тревожно осмотрелся, явно подозревая, что за ним следят. – Скажу одно, если бы мне задал такой вопрос вот этот джентльмен, я бы сказал только: «Папа, не надо нотаций!»

– Почему? – спросил я, и Люси пнула меня под столом. Я понял, что она уже знает ответ на этот вопрос.

– А почему папа не должен читать нотаций? – все равно спросил я.

– Мне пора! – заявил Уилкинсон и рванул к выходу, точно вихрь из прерий, известный под названием «пыльный дьявол».

– Он знаком с Мадонной! – воскликнула Люси, когда этот тип окончательно растворился.

– При чем тут Мадонна? Речь шла, по моему, о собаке.

– Да как вы не понимаете – он же намекал. Это ее песня «Папа, не надо нотаций».

– Вот как, – пробормотал я. – Ну да, конечно, конечно, речь шла о Мадонне, именно о Мадонне. Вот только зачем Мадонне нефть? – задумался я. – Ей что, мало бензоколонок?

– Представляю, сколько он слупит с нее за эту драгоценную собаку. А может, и не слупит…

– Ну да?

– Может, он собирается преподнести ей пса в подарок?

Пес посмотрел на нас так, будто его устраивал любой из предположенных вариантов.

Тут зазвонил телефон. Это была Линдси, моя подружка на протяжении последних четырех лет.

– Звоню, просто чтобы убедиться, что ты в порядке.

– Все в порядке. Только… немного голова кругом.

– Как я тебя понимаю.

Последовала пауза, я чувствовал, как сострадание и симпатия перетекают по телефонному проводу прямо в мое ухо.

– Слушай, – соболезнующим тоном заговорила она, – а ты не мог бы сегодня заехать по дороге домой в «Сэйнсбери» за анчоусами? Я вернусь с работы поздно, и там уже ничего не останется.

– Конечно. Ты хочешь, чтобы я их тебе завез?

– Но только завтра. И захвати красного винограда. Он тоже кончился.

Линдси помешана на антиоксидантах. В ее нежном возрасте она уже борется со старением.

– Ладно. Ничего, если я проведу сегодняшнюю ночь в одиночестве?

– Ничего. Я смогу встретиться с девчонками. Кстати, почему бы тебе не отправиться домой, нельзя в таком состоянии торчать в конторе до самого вечера.

– Я тут присматриваю за собакой.

– За какой еще собакой?

– Тут зашел один тип, у него умерла мать, и он попросил оставить собаку на десять минут. А потом, представь себе, появляется другой странный тип и говорит, что это не просто собака, а самый что ни на есть гончий блошкенхаунд.

– Бошкенхаунд, – подсказала Люси.

– Да, уточняю – бошкенхаунд, но – гончий. Этот второй тип предложил за пса десять тысяч фунтов. Вот чудик, да? Вообще, все это как-то странно. Он оставил свой номер телефона, чтобы мы передали хозяину собаки.

– На твоем месте я бы не стала этого делать, – заявила Линдси.

– Почему?

– Предложи хозяину тысячу, а девять оставишь себе за посредничество. Можешь купить мне на них новый «Клио».

Она вот уже год копила на новый «Клио», с тех пор как у старого стала выцветать обивка сидений, и поэтому ей приходилось подолгу торчать на работе.

– Ха-ха, – сказал я.

– Ха-ха, – вторила она. У нее хватало подобных шуточных предложений, и мое «ха-ха» было постоянным ответом на них.