От бесконечных войн землица подустала;пора бы отдохнуть стрельцам да пехтуре,и заплатить долги, но вовсе нет металлав монетных мастерских на денежном дворе.Кто знает, от кого и кто сие услышал,старинная Москва на выдумки щедра:богато наградит того, кто рылом вышел,Тунгусия, страна слонов и серебра.Трофей богат зело, да порученье скользко.Сколь велика Сибирь, где ты один как перст!Приказано дойти к Тунгуске от Тобольска,короче, одолеть все тридцать сотен верст.Не возразишь: пойдешь что волей, что неволей,но скажешь ли кому, сколь этот путь рисков?Зерколишек возьми – менять на мех соболий,и браги не жалей для всяких остяков.Слух про богачества имеется в народе,но, если врет народ, быть, стало быть, беде:Берут-де там руду, да плавят серебро-де,да только не поймешь – берут-то, гады, где.Князишки купятся на русские посулы, —наутро вспомнят ли, что пили ввечеру?Пусть олово берут за просто так вогулы,но путь желаемый укажут к серебру.Тунгус горазд болтать, да верить ли ловчиле?…Но и казнить его не следует пока:из руд, что он принес, расплавив, получилиотливку серебра на три золотника.Конечно, риск велик – придется жить, рискуя;коль верную тропу укажет местный люд,так подарить ему три пуда одекуя,пятьсот зерколишек да шесть десятков блюд!Так что ж запрятано под валуном лежачим?Открыты берега, морозу вопреки.Легко бы серебро найти войскам казачьим,да только серебра не ищут казаки.Для инородцев тут любой казак – вражина,бурят бы и принес весь тот ясак добром,однако что ни день беснуется дружина,коль запрещаешь ей устраивать погром.И пишет он, уста молчаньем запечатав:«Сибирь не для ворья, и это весь ответ:не больно-то легко собрать ясак с бурятов,а что до серебра, – его здесь просто нет».И более угроз желая не имати,ушел Игнатьевич в пургу и снеговерть:чем сгинуть у царя в промозглом каземате,так лучше средь тайги спокойно встретить смерть.Примеривал февраль морозную обнову,был день второй поста у христиан, когдапустыня белая открылась Хрипунову:вовек не досягнет рука Москвы туда.Уж лучше погибать в таежной лихоманке,чем от лихих друзей быть выданным врагу, —и встретить тень царя однажды она свиданкеслучится стольнику, замерзшему в снегу.Века надвинутся, и в узелок увяжутнеобретенный клад серебряных монет,и, в общем-то, плевать, что именно расскажутминувшие снега снегам грядущих лет.
В 1623 году бывший енисейский воевода Яков Игнатьевич Хрипунов возглавил экспедицию в «брацкую страну». Одной из основных задач его экспедиции в страну бурят был поиск серебряных месторождений в тех краях. Изобилие серебряных украшений у встреченных ранее «брацких мужиков» натолкнуло русских на мысль о том, что в их стране может скрываться большое месторождение этого металла. Поэтому Хрипунову был вменен в обязанность, наряду со сбором соболиной казны поиск серебряных руд. <…> Хрипунов отправил вверх по Тунгуске двенадцать казаков для поисков серебряной руды. <…> В результате этих опытов «из руды трёх гор изо шти золотников родилось три золотника с четвертью чистово серебра». <…> Образцы, привезённые казаками находили подтверждение в рассказах ясачных людей о неких князцах Окуне и Келте, обитавших на какой-то малой речке близ Тунгуски. По рассказам ясачных тунгусов, «около их жилищ есть Камень, до которого судами идти невозможно. В горе у князцов имеется серебряная руда, из которой они берут понемногу камней и плавят серебро, и которое де, серебро они переплавливают, они де, то серебро носят себе на нагрудниках». <…>
Проблемой хрипуновской экспедиции было то, что чаемых «серебряных руд» они не находили, а вот за средства, отпущенные на экспедицию, отвечать бы пришлось. Ну и в принципе, разношёрстное воинство совершенно очевидно ориентировалось на личное обогащение. Обогатиться же можно было, только до нитки ограбив окрестное население, – что они, с огромным удовольствием и сделали. Удовольствие же это икалось дальнейшим русским партиям в Предбайкалье добрых двадцать лет. В начале 1630 году по делу Хрипунова было назначено следствие, не сулившее ничего хорошего. 17 февраля 1630 года неугомонный воевода умер – о деталях рассказано в стихотворении почти дословно документам.
Михаил Кречмар (в сокращении).
Петр Бекетов
Основание Якутска. 1636
Здесь индрик из-под скал показывает клык,здесь драгоценное блестит речное ложе,здесь соболь шелковист и бобр зело велик,здесь место рыбисто и для житья угоже.По тайгам казаки три долгих года шливо соблюдение московского указа.Чтоб сердцем город стал якуцкия земли,основывать его пришлось четыре раза.И вышел на берег отряд передовой.И, государевой благословен рукою,в год семитысячный и сто сороковойпоставлен был острог над Леною-рекою.Ему подаст земля толь тороватый плод,что вряд ли будет вред от редких половодий;да станет войску он казачьему оплот,защита ясаку и пороху кустодий.Кто здесь поселится, – собьет с тунгусов спесь:кто добывает соль, – еду как надо солит.Любой добравшийся остаться сможет здесь,лишь основателю остаться не позволят.…Ему же и беда, что пышут из нутратерпенье ангельско и велелепье адско;боюсь бы, не видать нам без того Петрани Верхнеудинска, ни Нерчинска, ни Братска.Страна великая проигранных побед,нетающих снегов и муторной цифири;в том много ль радости, чтоб три десятка летс убогим воинством мотаться по Сибири?Но не поймет чужак, чем любо голытьбежить между молотом и жаркой наковальней,а если есть печаль во эдакой судьбе,так доля индрика, поди, еще печальней.Уходит летопись, – кто ведает, куда, —тоскует край, тремя империями битый;и, город отразив на краткий миг, водастепенно в океан стекает ледовитый.
25 сентября 1632 года отряд енисейского сотника Петра Бекетова заложил Якутский острог. В 1635 году местные казаки получили право называться якутскими казаками. Бекетов позднее основал еще несколько городов (Жиганск, Олекминск, Нерчинск и др.).
Деорса-Юрий Лермонт
Смоленск. 1633
Храбрый солдатик, куда ж ты приперся,распрей замученный и шебаршой,мальчик семнадцатилетний, Деорса,клана шотландского отпрыск меньшой?Понял ты рано: что в жизни ни делай, —в бой без аванса не надобно лезть.Бросить наемников в крепости Белой —это дворянская польская честь.…Смылись поляки, не хлопнувши дверью.Кто б из наемников не офигел?В крепости между Смоленском и Тверьюсделался русским затурканный гэл.Сделался, и не искал вариантов,скотт на войне не бывает скотом.Лермонт ты звался, а стал ты Лерм'aнтов,сотником стал, православным притом.Сколько врагов на веку перебил ты,шкотския немец далекой страны?Редкость в России шотландские килты.Носят в России обычно штаны.Каждая сволочь об этом лепечет,шепчется кремль, недоволен посад:то ли тартан недостаточно клетчат,то ли неправильно он полосат.Но никаким не подвластен хворобамиз Дал Риады пришедший народ,и отличился геройством особымпарень в бою у Арбацких ворот.Мысли о доме в бреду предрассветном,и ни единой о нем – наяву.Драться приходится с быдлом шляхетным,прущим с хохлатой шпаной на Москву.Вряд ли научишь стрелять ополченца,если бедняга стреляет впервой.Вряд ли дождешься восьмого коленца,род на котором окончится твой.Русская речь превратилась в привычку,годы все более тянут ко дну.Ты покидаешь жену-чухломичку,снова идешь под Смоленск на войну.…Каждого время оставит в покое,если со злобы не вставит судьбав вечную память и в сердце людскоени дезертирства, ни даже горба.Часто добро превращается в худо,реже удачей бывает беда.Можно увидеть – и как, и откуда,непредсказуемо – что и куда.Из-под руки посмотри загрубелой.Чуть попридержишь ладонь надо лбом, —мигом увидишь отчаянно белыйпарус в тумане морском голубом.
Представитель семьи Лермонт (Learmonth) Георг (Деорса) Лермонт, попавший в плен к русским в 1613 году, принявший православие и оставшийся на русской службе под именем Юрия Андреевича, происходил из равнинного (лоулендерского) клана, так что, будучи кельтом, собственно гэлом (хайлендером) может считаться с натяжкой. Однако именно таковым считал его прямой потомок в восьмом поколении – Михаил Юрьевич Лермонтов. Родословная между ними восстановлена полностью.
Дружина Огарков
Наглость второе счастье. 1635
В России склочнику живется слаще всех.От куманька сего не ожидай подарков.Терпенье долгое – почти всегда успех,но думать не моги, – уступит ли Огарков.…Всё сорвалось. Москва опять подымет вой,да только хоть стращай пожаром, хоть потопом,ни хлеб с ножа, ни меч над дурьей головоймунгала гордого не сделают холопом.А дьяк такой второй: шлет жалобы в приказ, —мол, этот сучий сын, а этот тож собака;знать, ябеды плодить в пятидесятый раз —уменье главное, да и призванье дьяка.Тебя – или себя – он точно вгонит в гроб;с ним просто говорить, не то, что спорить, тяжко:тут не подействуют ни розга, ни ослоп:иль ты не ведаешь, с кем ты связался, Яшка?Пять лет всего, как с ним наплакалась мордва,там до сих пор клянут Огаркова Дружину.Что ни скажи ему, ответишь за слова,и сколь ни дергайся – не упредишь вражину.Конечно, уповать на честь и верность зряу повелителей конюшен и свинарен,да кто же виноват, что шерть Алтын-царяне стоит зипуна, что был ему подарен?И так-то пакостно, а тут домашний катгрозит расправою и обвиненьем ложным!И, право, стоило ль в вино бросать дукат —и чашу на троих пить с тем царем ничтожным?…Зазнайка мерзостный, да шел бы ты к свиньям,как раз ты среди них сойдешь за домочадца!В Москве-то помнит всяк: боярским сыновьямписьму и чтению не нужно обучаться.Ругаться на козла – лишь воздух сотрясать,и сколько ни лупи, – лишь пальцы онемеют:сажай его в острог, – да он горазд писать,хоть бей, а хоть не бей, – да он читать умеет!И есть один лишь путь, чтоб сгинула беда:ни сердца, ни души бесплодно не уродуй,но расхвали его: глядишь, и навсегдаего на Вологду поставят воеводой!Кукушкиным яйцом сей вылуплен птенец.Не оскорби его ни мыслью, ни словесно!Не ведает никто, кем был его отец,а вот кто мать его, – так это всем известно.И сколько радости, хоть это и пустяк,с его головушкой проститься забубённой,увидя вдалеке, что окаянный дьякидет не к Вологде, а к матери согбённой.
Колоритной фигурой был и первый помощник Якова Тухачевского, Дружина Огарков. В свое время на Руси Огарков «заварил» такое дело, что, как это бывало нередко у нас в стране, чтобы от него отвязаться, ему дали отличную характеристику и с повышением отправили в Томск. Но и здесь он не угомонился, и оказался героем многих скандалов. Забегая вперед, скажем, что и на Тухачевского он объявил «государево слово». Следствие по этому делу длилось около двух лет, и в конце концов на радость казаков кляузный подъячий был бит батогами и посажен в тюрьму. Но и на этот раз он не успокоился и стал закидывать Москву жалобами уже на томских воевод. Дело опять завершилось обычным путем: что-бы отвязаться от него, томские власти выдали ему хорошую характеристику, и в 1651 году Огарков уже сидел на новой должности в Вологде.
Владимир Богуславский
Иван Грамотин
Колесо фортуны. 1638
Не бунчук ли, не хвост над страною кобылий?Дьяк сидит в размышленье, судьбу матеря,ибо ясно, что власть не удержит Василий:сколько гривен дадут за такого царя?Пирога не найти в годуновской макитре,не поймешь, кто властитель сегодня и здесь;стал посмешищем царь неудачный Димитрий,если править не можешь, – к престолу не лезь.Ни к чему заниматься бесплодной погоней,кто себе на уме – тот себе господин.Чем правитель щедрей, – тем правитель законней.Все одно не законен из них ни один.Каждый может взглянуть на зимующих раков,только дьяк не приемлет судьбу такову.Много ль разницы: с войском идти на поляков,или ехать из Польши с посольством в Москву?Всех на свете враньем бесконечным измаяв,кто другой и попал бы, возможно, в тюрьму.Десять лет – постоянная смена хозяев,но Ивана поймать не дано никому.В дамках тот, кто не сделает лишнего вздоха,тот, кто умное сделать умеет лицо,что ни день прибирая лежащие плоходеревеньку, слободку, починок, сельцо.Не начавши речей, их не должно кончати,чашу власти ты выжрешь до темного дна.Ты – хозяин верховной российской печати,так что даже корона тебе не нужна.О, губа у тебя, безусловно, не дура,ты ворон не считаешь, не щупаешь кур;ты изменник, предатель, продажная шкура,но с любого сдерешь семью семьдесят шкур.Дипломатия – это великая сила,ну, а верность кому-то – одно баловство;то ли жил ты в эпоху царя Михаила,то ли помнят тебя и забыли его?Да, конечно, воспрянуть уже не по силе,перед смертью никто не закусит удил.Так возьмешь ли с собою, монах Иоиле,все, что выпил, проел, проиграл, проблудил?Память вечную чин отпевания прочит,но, с презрением громко сморкнувшись в усы,дипломат-колобок удаляясь, хохочет,ибо нет на пути ни единой лисы.
Думный дьяк, трижды, при разных государях, возглавлял Посольский приказ. В ноябре 1604 года Иван Грамотин отправлен Борисом Годуновым против Лжедмитрия I. Однако Грамотин присягнул самозванцу, который и пожаловал его в думные дьяки. В 1606 году Иван Грамотин с польскими послами вёл переговоры. Он вновь совершил измену, на этот раз Лжедмитрию I, перейдя на сторону Василия Шуйского, однако Шуйский, наслышанный о преданности Ивана Грамотина, отлучил его от двора, отправив в 1606 году дьяком во Псков. Это не соответствовало желаниям Грамотина занимать видное место возле российского престола, поэтому уже через два года он сбежал в Тушино, где вновь принёс присягу, на этот раз Лжедмитрию II. В 1610 году, вскоре после низложения с трона Василия Шуйского, Иван Грамотин пожалован Сигизмундом в печатники и поставлен руководителем Поместного и Посольского приказов.
В 1612 он приехал в Польшу, куда его послали, чтобы максимально ускорить приезд Владислава. После Московской битвы, однако, Грамотин уже не спешил вернуться в Россию и до 1617 оставался в Варшаве. В начале 1618 года Грамотин всё-таки вернулся в Москву и даже сумел добиться подтверждения звания думного дьяка, благодаря чему продолжил службу в Новгородской чети и Посольском приказе. По возвращении в город Патриарха Московского и всея Руси Филарета (Романова), Ивану Грамотину стали поручать важные государственные дела. Всё это время Иван Грамотин не оставляет свойственные ему интриги и происки, и в 1626 году терпению Филарета приходит конец. Он лично настоял, чтобы думный дьяк был отправлен в Алатырь. Только в 1633 году, уже после смерти Филарета, Грамотин смог вновь вернуться в Москву, где снова добился милости государя и даже получил титул дворянина. В 1634 году Иван Грамотин был пожалован в печатники с правом писаться с «вичем». С момента своего возвращения в Москву и до самой смерти в 1638 году Грамотин вёл активную внешнеполитическую деятельность. Был одним из самых богатых людей своего времени.