Чтение онлайн

— Я замужем! — пробормотала Авалон, схватившись за последний аргумент.

Он презрительно фыркнул.

— За этим бардом? Он чаще смотрит на калеку, чем на тебя. Мы оба знаем, что этот брак — лишь притворство, и никакой консумации не было.

— Зачем тебе это?

— Я не хочу, чтобы твоя репутация пострадала. — Он осторожно провел по ее животу, а потом поцеловал выпирающую тазовую косточку.

— Да какая кому разница? Мы уже не при дворе, всем все равно!

— Мне не все равно. — Он поднял голову.

Темные потные волосы упали назад, открывая его упрямый лоб и красивое лицо. Она обхватила его ладонями. Грудь сдавило плотным кольцом, Авалон стало тяжело дышать.

— Дамиан, йольская свадьба — это вёльвский обряд. Твой народ его не признает.

— Когда Симеону станет лучше, я попрошу его обвенчать нас, — упрямо сказал он.

Авалон молчала. Она вдруг поняла, зачем Дамиан уговаривает ее пожениться — он все еще цеплялся за свою веру, которая считала плотскую связь вне брака грехом, который необходимо вымолить и очистить. Ей стоило отказать ему, не дать ступить на эту скользкую дорожку потворства страху быть осужденным Князем, но он смотрел на нее с такой уязвимостью во взгляде, что она покорилась его желанию и кивнула.

Дамиан рывком поднялся и, наклонившись, жадно поцеловал ее, опалив пламенем своей страсти. Она думала, что сможет отвлечь его своими прикосновениями, и он забудет о сумасбродном решении, однако Дамиан спешно оторвался от нее и стал одеваться. Зашнуровав штаны, вернулся на кухню за рубахой, а Авалон замерла в темноте комнаты, не понимая, как ей относиться к тому, на что она только что согласилась. В голове снова всплыли предупреждающие слова Элеоноры.

Каждый из нас бывает кем-то предан. Будь осторожна, не торопись выполнять все прихоти мужчин. Они всегда просят больше, чем им следовало бы.

Нервно пожевав губу, Авалон обернулась на шорох. Увидела, как Дамиан натягивает рубаху, как лунный свет обрисовывает его по-звериному крепкие мышцы, и поняла, что пропала. Сколько бы он ни попросил, она даст ему это. Куда бы он ни позвал ее, она пойдет за ним, даже если это будет означать опасность. И даже, если в конце этого пути он предаст ее.

Выудив из сундука свои штаны и рубаху, она облачилась, собрала ошметки платья и бросила их в очаг. Потом начала заплетать волосы в косу, но Дамиан запустил пальцы в ее пряди и растрепал их.

— Не надо, — попросил он. — Мне нравится, когда ты носишь их распущенными. Для меня.

Он медленно повел пальцами по ее шее вниз, делая ожоги недавних прикосновений еще глубже. У Авалон опять перехватило дыхание, спирали в животе туго свернулись, подталкивая ее поддаться желанию, но Дамиан взял ее за руку и повел за собой к поляне, где проходил праздник.

Они быстро туда добрались и как будто ничего не пропустили: люди все так же танцевали, веселились у костров и громко переговаривались. Разве что детей заметно поубавилось. Миновав толпу по краю поляны, Дамиан выпустил ее руку и первым отправился к одинокой фигуре, сидящей у тлеющего костра. Авалон пошла следом. Варес то и дело опрокидывал в себя содержимое кружки и насвистывал под нос навязчивую мелодию. Разноцветные ленты в его бороде легко покачивались на ветру. Заметив их приближение, он быстро окинул их внимательным взглядом, демонстративно втянул носом воздух и ухмыльнулся.

— С кучерявой башки золотой мараведи.

Дамиан нахмурился и сложил руки на груди.

— Ничего не было.

Варес расхохотался и едва не пролил содержимое кружки.

— Баргаст, я, может, и родился ночью, но точно не сегодняшней. Но ты молодец, хвалю! Хоть один раз вскроешь свое волчье бешенство. Пью за тебя этот вкусный эль! — хмыкнул он и хлебнул еще глоток.

— Я хочу, чтобы ты стал свидетелем на нашей свадьбе.

Изо рта Вареса брызнула струя эля. Дамиан едва успел уклониться.

— Какого хера, Баргаст?!

Подумав, что сейчас завяжется скандал, Авалон приблизилась к ним. Она изначально боялась этого решения, и сейчас ей совсем не хотелось, чтобы из-за нее поссорились друзья. Дамиан протянул руку и обхватил ее за талию. Она смущенно посмотрела на Вареса, который тут же сник и сконфуженно улыбнулся.

— Вот так так, — пробормотал он, глядя на Дамиана. — Храмовая кляча пришла к финишу первой.

— Сам ты храмовая кляча! — фыркнул он.

Варес криво ощерился, и они покатились со смеху, а у Авалон на душе стало совсем тепло. Потом капитан перевел взгляд на нее и, посерьезнев, спросил:

— Ты уверена? Я понимаю, что бархатная морда и то, что в штанах, отвлекает внимание, но на деле он тот еще говнюк. Я за него не ручаюсь. — Авалон рассмеялась, и Варес шутливо добавил: — Но, если прикажете, миледи, я втащу ему так, что мало не покажется. Вы под моей протекцией.

— С таким защитником я могу быть спокойна, — весело ответила она.

— Поднимай задницу, залатанный. — Дамиан протянул Варесу руку и, потянув его на себя, помог подняться.

Авалон заметила пот, выступивший на лбу капитана. Несмотря на волчье заживление, рана оказалась настолько серьезной, что он до сих пор страдал от боли. Поэтому Элеонору искала скорее она, а Дамиан, удерживая равновесие Вареса, плелся следом. И чем дольше она блуждала по поляне, тем страшнее ей становилось. Не слишком ли она спешит? Элеонора ведь предупреждала ее.

Но ведь не могло ее обманывать собственное сердце?

Авалон оглянулась на Дамиана и поняла, что наполняется густым дымным чувством. Она хотела принадлежать ему, и чтобы никто во всем мире не смог их разлучить. Заслужила же она хотя бы немного счастья после всего, что пережила?

Смахнув выступившие слезы, она шмыгнула носом, подавила переполнявший ее страх, обернулась в поисках Элеоноры и вздрогнула. Старуха смотрела на нее, сидя на берегу под стволом остролиста и держа на коленях ее венок. Дурное предчувствие опутало нутро ледяной слизью. Однако Авалон не поддалась надуманным ужасам — если бы она отступала каждый раз, когда ей становилось страшно, она бы не оказалась сейчас здесь, живая, убившая Филиппе и насладившаяся близостью с Дамианом.

Она боролась со своими страхами и сделала то же самое сейчас — уверенно направилась прямиком к Элеоноре.

Выпростав из венка алую ленту, старуха с трудом встала и дождалась, пока они подойдут.

— Каким вечнозеленым будет остролист, таким вечным будет и союз, заключенный под его сенью.

Авалон не удивилась, когда Элеонора заговорила — она всегда была странной. Однако все равно пугало, насколько часто она угадывала намерения других людей. Варес хмыкнул себе под нос, но получив от Элеоноры предупреждающий взгляд, покаянно откашлялся и скрыл улыбку за очередным глотком эля. Авалон пыталась игнорировать неодобрительное выражение лица старухи и страх, поселившийся в желудке и осевший горечью на корне языка.

Каждый из нас бывает кем-то предан. Будь осторожна, не торопись выполнять все прихоти мужчин. Они всегда просят больше, чем им следовало бы.

Ладонь вспыхнула болью, и Дамиан переплел ее пальцы со своими. Авалон вздрогнула, осознав, что, потерявшись в собственных мыслях, пропустила речь Элеоноры, которая теперь обматывала их руки алой лентой. Ей показалось, будто реальный мир и она сама слишком далеки друг от друга. Ладонь горела, и Авалон отрешенно заметила кровь, капающую с их пальцев. Приструненный Варес опрокинул содержимое кружки на их ладони, выливая не эль, а речную воду — прохладную и чистую. Она остудила боль от свежей раны. Элеонора что-то сказала им, развязывая ленту. Они разъединили руки. Взгляд Авалон случайно упал на мизинец, и ее будто ударило молнией.