Чтение онлайн

Снова поклонившись, секретарь вышел. Аластор посмотрел на стопку бумаг, требовавших рассмотрения, и снова потер виски. Что ж, не может ведь такое длиться вечно, правда же? После коронации было тяжелее всего, а теперь он уже привык. Научился разделять дела на самые важные, которые никому нельзя доверить, и попроще – эти вполне можно перепоручить чиновникам, не хватаясь за все сразу. А еще понял, что дела никогда не заканчиваются, но это не причина уделять им все время, пренебрегая отдыхом души и тела. Так ведь и загнать себя можно, а от этого никому лучше не станет, ни ему самому, ни Дорвенанту.

«Поездка к родителям – вполне достаточный отдых на сегодня, – рассудительно сказал он сам себе. – Значит, после ужина успею просмотреть бумаги. А может, лучше заняться бюджетом на следующий год? Солнцестояние уже близко, время проверять закрома… то есть казну. С ней, конечно, все печально, это не родное поместье, однако лучше, чем я боялся. Зима будет непростой, но голода почти наверняка получится избежать. Риккарди все же прислали деньги, значит, если повезет, к лету заработает первая мануфактура…»

Он встал, потянулся всем телом, повел плечами и вышел из кабинета. Мелькнула мысль позвать с собой Лучано, и тут же вспомнилось, что друг с утра уехал по каким-то срочным делам. Ну что ж, нельзя все время брать его с собой, словно леди – компаньонку.

«Айлин, – уже привычно кольнуло виной. – Я так и не заехал к ней. Даже письма не послал, мерзавец! Но не могу… Она ни в чем не виновата! И жутко даже подумать, что тень Беатрис будет всегда стоять между нами. Нет, я должен с этим справиться сам. Пережить это, перетерпеть… Дункан обещал, что со временем станет легче. Предлагал приглушить горе, смягчить его, как это умеют разумники. Но если я на это соглашусь, это будет еще одним предательством Беатрис и нашей любви. Она так страдала, бедняжка, в свои последние дни, а я просто выкину память об этом вместе с болью? Как же все сложно и плохо… Но я выдержу, иначе и быть не может. И Айлин обязательно напишу сегодня же. Поблагодарю за то, что она сделала, попрошу разрешения навестить. Потом, немного позже. Она поймет, она всегда все понимает!»

Портреты на стенах словно провожали его взглядами, кто – сочувственными, кто – неприязненными, кто – непроницаемыми. Великие короли и королевы, Архимаги, герои – все они смотрели на него, будто оценивая: справится или нет?

«Справлюсь, – в который уже раз упрямо и угрюмо подумал Аластор. – Не дождетесь, чтобы сдался! Семеро, благословите моих друзей и канцлера Аранвена, если бы не они… Нет, я бы и тогда держался, как положено мужчине и дворянину, но было бы тяжелее – несравнимо тяжелее! Не понимаю, за что Дорвенанту это все? Беатрис могла бы родить мне ребенка, мы любили бы друг друга и жили счастливо многие годы… Пусть у меня был бы всего один наследник – нестрашно, в Трех Дюжинах никто не отличается плодовитостью, и Дорвенны не исключение. Но это был бы наш с ней сын или дочь! И она бы постепенно уверилась в моей любви, залечила раны, оставленные Малкольмом. Бедняжка, разве могла она так быстро оттаять после стольких лет оскорблений и пренебрежения? И я тоже хорош! Обиделся, как дурной мальчишка, ушел от нее… Нужно было вести себя иначе! Не знаю как, но совершенно по-другому! И эту вину мне никогда не избыть до конца…»

– Ваше величество?..

Аластор остановился, удивленно глянул на говорившего. Обращаться к королю первым – прямое нарушение этикета. Хотя, надо признать, лордам из Трех Дюжин позволено и это, но при особых обстоятельствах. Очень интересно, какие это обстоятельства у лорда Логрейна? Должно быть, именно те, по поводу которых Аранвен отправил отряд в его земли.

Низко поклонившись, Логрейн выпрямился и пылко заверил:

– Прошу прощения, ваше величество! Если бы не великая нужда, я бы никогда не позволил себе!

– Говорите, – бросил Аластор. – Только побыстрее, я спешу.

– Еще раз умоляю о прощении! – Немолодой, грузный и краснолицый, Логрейн переминался с ноги на ногу, как медведь на цепи – Аластор видел такого на ярмарке у джунгар. И смотрел исподлобья точно так же, как ни пытался придать лицу видимость почтительности. – Ваше величество! Меня оболгали! Я всегда был верным слугой вашего батюшки, а потом перенес свою преданность на вас! Эти слухи, что я обижал несчастную сироту… Что злоупотребил властью опекуна… Поверьте, это все наветы моих врагов! Я же много лет служил вашей семье королевским прокурором, обвинял преступников! А у них есть родичи и друзья… Теперь они мне мстят!

– У лорда Ангуса Аранвена вы тоже кого-то обвинили? – с каменным лицом поинтересовался Аластор, прерывая эту верноподданную речь.

– Что? А… нет… – растерялся Логрейн. – Почему Аранвен…

– Потому что расследование вашего опекунства над племянницей начал именно лорд-канцлер. И он же обратил мое внимание, что налоги с ваших земель поступают в количестве не то что недостаточном – попросту позорном!

– Неурожай, ваше величество! – взвыл Логрейн. – Я же докладывал! Третий год зерно вымокает! И градом его бьет! А овес…

– Да-да, овес?

– Так это… жучок его съел… Управитель мне так и сказал – жучок, мол!

– Ай-яй-яй… – Аластор сокрушенно покачал головой, испытывая жгучее желание взять Логрейна за воротник траурного черного камзола, приподнять лорда над блестящим дворцовым паркетом и влепить физиономией в стену. – Жучок, значит? Мои соболезнования. Интересно, милорд, кто из вас двоих врет, ваш управитель или вы? Потому что я прекрасно помню, какой отличный овес поставляли ваши земли в поместье Вальдеронов. И эти три года в том числе! Отборный, зерно к зерну, никакого жучка! Я его сам проверял, вот этими вот руками щупал – смотрел, чем лошадей кормить будем.

Он поднес раскрытые ладони к самому лицу Логрейна, и лорд на глазах побледнел, съежился, пытаясь отступить то ли в боковую галерею, то ли на одну из лестниц, ведущих из холла.

– Вот скажите, Логрейн, – устало спросил Аластор, злость у которого схлынула так же быстро, как до этого прилила. – Вы думали, я тогда пошутил? На Совете с секирой? Или решили, что пронесло? Ну ладно, меня вы еще плохо знаете, но с канцлером-то дело давно имеете. Лорд Аранвен вас насквозь видит! Не знаю, как вы служили королю Малкольму, – назвать его отцом у Аластора по-прежнему просто язык не поворачивался! – но если так же, как мне, служба эта вам чести не делает! Что касается вашей племянницы, ее непременно найдут. И я лично спрошу юную леди, почему она сбежала от любящего дядюшки, как от чумы! Очень будет интересно услышать ответ.

– Вздорная девчонка, в-в-ваше в-в-велич-ч-чество… – залепетал Логрейн, делая еще шаг назад и опасливо глядя на руки Аластора, которые тот опустил, но сжал в кулаки. – Совсем глупенькая… Начиталась романов!..

– Разберусь, – кивнул Аластор. – Не сомневайтесь. И если подтвердится, что вы обокрали сироту и принуждали ее к браку с вашим сыном… Тогда пеняйте на себя, Логрейн. Никто не стоит над законом, даже королевский прокурор. Помнится, это мне пытались объяснить на коронации?

Досадливо передернувшись, он миновал лорда и пошел к нужной лестнице, ведущей в холл.

– В-в-ваше величество! – донесся в спину горестный вопль. – Не виноват! Клянусь!

«Разберусь, – опять пообещал не то лорду, не то самому себе Аластор. – Вдруг там и правда юная дурочка, которая вообразила невесть что, устроила скандал на весь Дорвенант, сбежала из-под венца, опозорив и себя, и семью. Может ведь такое быть? Еще как может! После своих родных сестричек я уже никакой глупости не удивлюсь! Да только редкая невеста пойдет на такое, если она не в совершенном отчаянии. А канцлер уверен, что казна Логрейнов канула в закрома младшей ветви, минуя законную наследницу. Да что там, я же действительно помню тот овес! И расплачивались мы с батюшкой за него честь по чести. Не повезло Логрейну. Занимались бы у нас в поместье делами только слуги да управители, как у многих дворян, может, я бы ему и поверил. Еще не хватало, чтобы мы зерно, побитое жучком, купили! Для лошадей!»