Чтение онлайн

Темноволосый молодой парень, стоящий у края фонтана, был высоким и стройным, но в то же время заметно мускулистым. На нём была светлая рубашка, под закатанными манжетами которой виднелись запястья с часами, а брюки и лакированные ботинки добавляли образу строгости.

Дэвид выглядел старше меня, возможно ему было около восемнадцати или девятнадцати лет. Но в его взгляде не было ничего юношеского, наоборот, его тёмно-голубые глаза наблюдали за нами невозмутимо и пристально. Было в нём что-то необъяснимо отталкивающее, но вместе с тем притягивающее.

Помню, как странное волнение, промелькнуло внутри меня, заставив сердце чуть учащённо биться. Я засмущалась и почувствовала себя такой несуразной.

Он не был просто красивым в том смысле, как принято понимать это слово. Он был как обложка книги, страницы которой я не могла перевернуть, несмотря на то, что мне было интересно узнать её содержание.

Когда мы приблизились к фонтану, парень слегка сдвинулся и сделал пару шагов навстречу нам, и, прежде чем кто-то из нас успел что-то сказать, первым нарушил молчание.

— Добрый день, мистер Уильям, — он произнёс это приветствие с неким уважением, как если бы возраст и опыт моего деда требовали этого.

— Здравствуй мой мальчик, — ответил дедушка и, обернувшись, указал на меня. — Познакомься, это Агнес, моя внучка, — его голос звучал так, как будто бы он представлял кого-то особенного. — А это Дэвид Эванс, внук давнего друга нашей семьи.

Я пыталась скрыть волнение, но оно всё равно пробивалось наружу.

— Приятно познакомиться, Агнес.

— Привет, — я подняла глаза на Дэвида, пытаясь отыскать в его взгляде хоть малейший интерес. Но не видела ничего, кроме равнодушия.

— Уильям, старина, ну и выбрал же ты место для встречи! — раздался пожилой голос. Я повернулась и увидела элегантного, высокого мужчину с сединой в волосах, подходящего к нам с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах.

— Джордж, рад, что ты всё-таки присоединился к нам, — сказал дедушка с довольным смехом. — Знакомься, это моя внучка, Агнес.

Джордж Эванс кивнул, тепло улыбаясь мне, но сразу же переключился на внука:

— Надеюсь, ты рад встрече, Дэвид. Мы, старики, уверены, что у тебя может быть много общего с Агнес.

— Это точно, Джордж, — ответил Уильям почти игривым тоном. — Посмотри на них — как две половинки одного целого.

Моё сердце отозвалось тревожным биением. Я не решалась поднять глаза, не решалась встретиться взглядом с Дэвидом, после таких комментариев от взрослых.

Я чувствовала, как что-то застряло у меня в груди, и несмотря на то, что мой разум понимал, что он не заинтересовался мной, моё сердце продолжало пульсировать в такт его молчанию.

Мне казалось, что я вижу его душу — холодную, но притягательную, как янтарь.

Как я могла попасться в эту ловушку?

Ведь я была воспитана в книгах — слова на страницах, наполненные страстью, преданностью и глубокими чувствами, убедили меня, что любовь — это не просто поддержка, это нечто гораздо более сильное.

Вера в любовь была тем огоньком, который, как мне казалось, освещал мой путь через тёмные, глухие участки жизни. В моих фантазиях тот, кто полюбит меня, будет знать меня до конца, принимать все мои слабости и недостатки, не замечая их или же даже ценя, понимая меня лучше, чем я сама.

Жизнь же оказалась совсем другой. Реальность не озарялась романтичным светом, она была резкой и отрезвляющей. Я не думала, что моё представление о любви окажется настолько далёким от того, что я на самом деле получу. Я оказалась в мире, где отношения между мной и Дэвидом, были обременены лишь обязательствами, а не взаимным желанием и заботой.

Но тем не менее, в глубине души я продолжала верить, что если бы я сумела его понять, то и между нами могла бы быть какая-то связь. Я продолжала искать в нём тот идеал, о котором мечтала.

В голове не укладывается, как же я могла, чёрт возьми, попасться в эту ловушку?

С нашей первой встречи я начала с нетерпением ждать его визитов к нам домой.

Наше жилище было старым, но крепким, как и остатки нашей семьи. Оно находилось в скромном, но уютном районе Локсдэйла. Дед Уильям всегда говорил, что дом — это не стены и крыша, а память, которую мы оставляем в каждом уголке.

Гостиная была самой просторной комнатой, с массивными, слегка потёртыми коврами и старинными креслами. На стенах висели фотографии прошлых лет, изображавшие сцены из жизни семьи: Уильям в молодости, стоящий в поле среди высокой травы, он и бабушка на их свадьбе, вечно молодые и счастливые мама с папой, и даже снимки, на которых я была ещё маленькой, сидящая на коленях у деда.

Когда я ждала Дэвида, я всегда пыталась представить, как он увидит этот дом — старый, немного потёртый, но наполненный своими историями. Наверное каждая деталь казалась ему скучной и даже старомодной.

Когда он приходил с мистером Эвансом на обед или ужин, это всегда было чем-то неизбежным для него. Он сидел напротив меня в гостиной, неизменно вежливый, но он, словно никогда не замечал меня.

Я же всегда смотрела на него, пытаясь вычленить хотя бы малейший намёк на чувства или эмоции, которые могли бы вырваться наружу, но всё, что я могла увидеть, — это спокойный профиль и руки, лежащие на подлокотниках кресла.

Но чем больше я чувствовала его отчуждение, тем больше ощущала, как внутри меня растёт странное желание быть рядом с ним. Я добровольно приносила себя в жертву, словно оправдывала значение собственного имени — жертвенный ягнёнок — Агнес.

Был ли он для меня той самой недостижимой игрушкой, которую ребёнок видит за стеклом витрины, затаив дыхание и не отводя глаз? Мечтой, манящей и восхитительной, которую так хочется держать в руках, почувствовать её вес, очертания, но к которой нельзя прикоснуться, сколько бы ни тянулись пальцы, в то время как сама игрушка равнодушно смотрела на меня в ответ?

Может, он и был моим заветным желанием — тем, что всегда на расстоянии, завораживающе недосягаем, словно обещание счастья, стоящее лишь шаг за гранью дозволенного.

Я знала, что мои чувства к нему не имели никакого основания. Это было не восхищение и даже не влечение. В глубине души я понимала, что это была не любовь, а тупая привязанность к тому, что нельзя было получить — к тому, что всегда оставалось чуждым и недоступным.

«Наивная дура, думавшая, что под маской этого ледяного ублюдка прячется кто-то настоящий, до кого можно достучаться. Будто бы кто-то вроде него вообще может быть человечным».