Чтение онлайн

Я думала, что в своей жизни уже чувствовала боль. Но ничто из того, что я пережила, и близко не стоит с тем, чтобы видеть, как страдают два человека, которых я люблю больше всего на свете.

Это доказывает мне, что сделать это, что поставить себя здесь, в центре событий, независимо от того, что произойдет дальше, было правильным поступком.

Пока мы здесь, они все там, ждут момента.

Зей пересел на ряд скамей и сидит там, словно ожидая начала службы, слишком боясь делать что-то, кроме того, что ему говорят.

Я могу понять, почему. Мне не нужно смотреть на Алекса, чтобы понять, что я не представляю, через что им пришлось пройти.

— Теперь все здесь... на чем мы остановились? — Пит снова поднимает нож, и он сверкает от слабого света и свечей, которые зловеще мерцают в огромном пространстве вокруг нас. — О да. Мы собираемся напомнить всем, кому именно ты принадлежишь.

Не закончив говорить, он разрезает ткань прямо посередине, обнажая мой бюстгальтер, и стягивает рубашку Алекса с моего тела

Алекс рычит, как дикий зверь, но я не издаю ни звука. Даже хныканье не вырывается из моего горла, поскольку я смиряюсь с тем, что, вероятно, произойдет.

Я могу лишь надеяться, что все, кто находится снаружи, придут в себя достаточно быстро, чтобы остановить неизбежное. Потому что, если это случится, я не представляю, как кто-то из нас сможет вернуться после этого.

АЛЕКС

Как только было упомянуто имя Зея, вся надежда на то, что я смогу держать себя в руках во время всего этого, увяла и умерла.

Я знал, что это не поможет. Это только сделает их победу еще слаще. Но я не мог остановить себя.

Он этого не заслуживает.

Она этого не заслуживает.

Но пока я торчу здесь, я мало что могу с этим поделать.

Почему она вообще здесь?

Она не должна быть здесь.

Если бы она была у них, они бы никогда не показали мне старое видео-сессии. Они бы нашли более современный способ мучить меня. Так же, как сейчас.

Иви крепко стоит между двумя больными ублюдками, пока они снимают с нее мою рубашку.

Это еще одно доказательство того, что она не всегда была здесь. В последний раз я видел эту рубашку, когда отправлял ее в стирку у отца.

У нее не было бы шансов, только если она не была там.

Если только они не позаботились о ней.

И если это так, то какого хрена они позволили ей войти сюда и поставить себя на линию огня?

Она не дура. Она должна была понимать, что может случиться, если она приблизится к этим уродам.

Но она сделала это.

Она сделала это ради тебя, - кричит маленький голосок в моей голове.

Она здесь ради тебя. Ради тебя и Зея.

Как бы я ни надеялся, что эта мысль верна, я действительно чертовски ненавижу ее, потому что, глядя, как они сдирают с ее тела мою рубашку и стаскивают с ее ног леггинсы, я хочу только одного - разорвать их обоих на части за то, что они тронули то, что принадлежит мне. Мне плевать, сколько они за нее заплатили. Она моя.

Моя.

— Оставьте ее в покое. Вы не можете этого делать, — кричу я, мой голос охрип от недостатка воды и слишком громких криков.

Грант усмехается.

— Вот тут ты ошибаешься, малыш. Мы заплатили за этот сладкий, сладкий кусок задницы, поэтому мы можем делать именно то, что хотим. И прямо сейчас мы собираемся взять ее на тест-драйв. И знаешь что? Ты сможешь посмотреть. Вы все будете смотреть на случай, если кто-то хоть на одну гребаную секунду подумает, что она может принадлежать кому-то еще, кроме нас.

— Нет, она никогда не будет твоей. Даже если ты сделаешь это. Ее сердце - мое.

Глаза Иви находят мои, когда она придвигается ближе ко мне, давая мне понять, что мои слова - правда.

Мое сердце разрывается от желания добраться до нее, защитить ее.

Пожалуйста, будьте снаружи. Будьте, блядь, снаружи, – тихо умоляю я.

Если понадобится, сожгите это место дотла вместе со всеми нами. Просто, блядь, не дайте им сделать это.

— Как жаль портить эту безупречную кожу таким количеством порезов и синяков. — При этих словах Питера я опускаю глаза от Иви, чтобы понять, о чем он говорит.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу ее прекрасное тело, усеянное порезами и синяками. Не так сильно, как у меня, но все же хуже, чем следовало бы ей иметь.

— Нет, пожалуйста, — умоляю я, как слабак, когда они поднимают ее с земли и несут еще ближе, кладя на алтарь у моих ног. — Нет. Отпустите ее, не делайте этого.

Вместе с моими просьбами остановиться по церкви разносятся звуки рыданий.

Не отрывая взгляда от Иви, я обращаюсь к Зею. — Приятель, тебе нужно закрыть глаза, хорошо? — Его фырканье - единственный ответ, который я получаю, прежде чем он продолжает всхлипывать. Но, не имея возможности говорить со мной, я не знаю, слышал ли он меня.

Рискнув поднять взгляд, я обнаруживаю, что он свернулся в клубок на скамье и крепко зажмурил глаза. Жаль только, что он не может закрыть уши.

— Блядь, да. Ты стоила этих денег, милая, — простонал Питер, возвращая мой взгляд к девушке.

Она лежит на спине, ее связанные руки под ней, когда они прикасаются к ней. Они нежнее, чем я мог бы себе представить, но это неважно. Я чувствую их нежелательные прикосновения до самой души.

Я достаточно испытал это в прошлом, когда мой дед обучал меня, чтобы понять, как ей сейчас плохо.

— Иви, смотри на меня, — приказываю я, когда вижу, что ее глаза закрыты, словно она покорилась своей судьбе с этими двумя отвратительными мужчинами.

Проходит несколько секунд, но наконец ее ресницы распахиваются. Ее глаза залиты слезами, а руки продолжают лапать ее. Она скрежещет зубами, заставляя челюсть выпирать от злости и отчаяния, но никто из нас ничего не может с этим поделать.

Если я считал, что бесполезно вышагивать взад-вперед по аэропорту, пытаясь вернуться за ней, то это было ничто по сравнению с этой мучительной ситуацией, когда она прямо здесь, прямо, черт возьми, здесь, а я не могу до нее добраться. Я не могу ничего сделать.