Чтение онлайн

— Пошла вон! — вскочил Родимцев.

Мне показалось, что он сейчас набросится на меня с кулаками. Стало страшно. Не рискуя дискутировать дальше, я пулей выскочила из кабинета. Вслед мне полетело что-то тяжелое. Ну вот и поговорили.

Вечером, уложив Ивана спать и выйдя из душа, услышала стук в дверь. Запахнула халат поплотнее и пошла открывать дверь. На пороге стоял Павел Петрович.

— Я могу войти? — поинтересовался вежливо и добавил: — Прошу прощения за поздний визит.

— Проходите, — посторонилась, пропуская его.

Он прошел в гостиную, по-хозяйски устроился на диване, достал сигареты.

— Пепельница у вас найдется?

— Я не курю.

— Тогда давайте выйдем в сад, — предложил Родимцев. — Я покурю, и мы поговорим.

Мне совершенно не хотелось с ним никуда идти. И говорить не хотелось. Мне даже смотреть на него было неприятно. Хам, дурак и псих.

— Пойдемте? — Родимцев встал с дивана и направился к двери.

— Спасибо, нет.

— Не хотите со мной говорить? Обиделись?

— Устала и хочу лечь спать.

— Хорошо.

Он вышел на крыльцо, потом обернулся и сказал:

— Вы правы, Ивану не хватает матери. Но вас он называет мамой потому, что вы ему очень нравитесь. Спокойной ночи.

— Приятных снов, — ответила и стала закрывать дверь.

— Через десять дней мы улетаем в Уганду. Вы, Иван и я, — заявил Родимцев и ушел.

Гувернантка. Это звучало как-то странно, по колониальному, что ли. И чего он уцепился за это слово? Уже потом пришло на ум гораздо более подходящее «воспитательница», но из песни, как говорится, слов не выкинешь. Искать эту самую гувернантку предстояло в Москве, ведь Пашке очень хотелось, что бы за сыном непременно присматривала русская. Хватит уже с него чужого языка, ведь в свои неполные шесть лет мальчик одинаково хорошо говорил и на английском, и на арабском. По-русски тоже говорил, но только с отцом. А больше никого в жизни маленького Ивана и не было.

Выбирать предстоящую воспитательницу предстояло Рокотову. Во-первых, он-то как раз жил в Москве, во-вторых, у него было масса возможностей, и, в-третьих, кому еще можно было доверить это важное дело, как не проверенному боевому товарищу?

— И какие у тебя требования? — поинтересовался проверенный боевой товарищ, когда окончательно понял, что высокой чести ему не избежать.

Пашка думал об этом, но беда в том, что ничего конкретного в его голову не приходило. Был некий размытый образ, нечто среднее между Мэри Поппинс и Ариной Родионовной, и только.

— Что бы нормальная была, — ответил мрачно.

— Психически? — ехидно спросил Рок.

— И психически тоже.

— Хорошо, пусть кандидатки предоставляют справку из психдиспансера, — согласился Рок. — Еще что?

— Что бы языки знала.

— Африканские? — нет, он точно издевался, а еще товарищ.

— Европейские, — буркнул Пашка.

— Хорошо. Еще?

Пашка подумал и выдал:

— Что бы книжки на ночь читала.

— Тебе? — совсем уже весело спросил Рокотов.

— Иди в жопу, — не остался в долгу Родимцев. — На кой ляд мне книжки?

— Ну да, тебе нужно что-то более … захватывающее.

— Эй, — всполошился Пашка, — даже не думай! Мне баба в доме не нужна!

— Искать гувернера?

Он прямо увидел, как Рок удивленно поднимает брови.

— Нет, искать гувернантку, — возразил и вздохнул. — Только гувернантку, безо всяких этих… Ну, ты меня понял.

— Да, понял, — согласился Рок. — Я просто пошутил.

— Неудачно.

— Хорошо, я пошутил неудачно. Что еще писать в требованиях к кандидатуре?

— Контракт не меньше, чем на пять лет, — сообщил Пашка.

Это было одним из главных требований. Вообще, главных было два: чтобы была нормальная и согласилась проработать не меньше пяти лет. Родимцев понимал, что Ваньке отчаянно не хватает матери. Все остальное — и дом, полный игрушек, и отцовскую любовь и внимание, и няньку с охраной, обеспечить мальчику Пашка мог. А вот дать мальчику маму было не в его силах. Имани, любимая и единственная, умерла, когда Ванька был совсем маленький. Ее убили, и Пашка жестоко отомстил за эту смерть. Только вот Имами это не воскресило. А о том, что бы жениться во второй раз и дать сыну маму, и речи не шло. Разве есть на свете такие, как Имани? И зачем ему другие, если нет ее? Монахом Родимцев не был, женщин в его жизнь было предостаточно, но в дом никого не приводил, оставляя свою интимную жизнь за порогом.

Именно понимание того, что в доме нужна женщина (старая нянька не в счет) и послужило причиной поиска гувернантки.

— Почему так надолго? — удивился Рокотов.

— Ванька к ней наверняка привяжется, — озвучил Павел свои думы. — А если она через год уволится, что я ребенку скажу? Как буду объяснять, он же маленький совсем?

— А если она тебе не подойдет? — задал друг встречный вопрос.

— Так найди такую, что бы подошла, — упрямо ответил Пашка.

— Ладно, Африканец, — после короткой паузы сказал Рок, — я тебя понял. Будет вам гувернантка. Всем гувернанткам гувернантка.

И отключился.

В профессиональной среде, среди коллеги и немногих друзей, Пашку Родимцева называли не иначе, как Африканец. За его любовь к Черному континенту, за то, что никто лучше него не знал об Африке, ее истории и политических течениях, экономической и криминальной обстановке. Пашка был непревзойденным специалистом по «колыбели эволюции», снискавшим уважение среди коллеги и клиентов за профессионализм, знания и твердость характера. Сам себя он называл «спецом по кризисным ситуациям», коих на Африканском континенте возникало неимоверное количество, а значит, Пашка был нарасхват. Уже много лет Родимцев жил в Африке, кочуя из страны в страну. Сначала один, потом с женой, потом у них родился сын. А потом Имани не стало, и Пашка остался вдвоем с Иваном. Так и жили. Отец и сын.

Рокотов объявился через несколько дней.

— Проблемы у нас, — начал с главного.

— Большие?

— А это как посмотреть. Не хочет никто тащиться в твою глушь на пять лет, представляешь?

— И ничего не глушь, — заступился Пашка за любимую часть суши.

— Это из твоего захолустья кажется, что не глушь, — усмехнулся Рок, — а из Москвы — просто жопа мира.

— Ищи дальше. Москва город большой, хоть одна нормальная, да должна быть.

— Если должна, то найдем, — успокоил Егор.

И через неделю обрадовал.

— Нашел.

— Нормальную? — подозрительно поинтересовался Африканец.

— С виду, совершенно нормальная. Голова, по паре рук и ног. Глаза, нос и рот на месте. Хвоста и копыт, кажется, нет.

— А мозги?

— Я ей черепушку не вскрывал, но с виду, мозги на месте. Я тебе даже больше скажу, она этими мозгами очень неплохо пользуется.

— А характер?

— Прямо как у тебя, чистое золото, — пошутил друг.

– Я серьезно.

— Я тоже, — ответил Рокотов и продолжил: — Вменяемая, воспитанная, образование прекрасное. Знание языков отличное. Характер есть. И очень симпатичная, кстати сказать.