Чтение онлайн

— Точно? — допытывался Павел.

— А ты? — задала встречный вопрос и для надежности ухватила его за футболку.

На всякий случай, чтобы не сбежал, если вдруг передумает.

Павел прижался лбом к моему лбу и ответил:

— Что я дурак, что ли, передумывать?

И так он это сказал, что у меня задрожало что-то внутри.

— Это просто эксперимент, — напомнила я, то ли себе, то ли ему.

Скорее даже себе, чтобы губы особо не раскатывала.

— Это самый захватывающий эксперимента, — поправил меня Родимцев.

— И никто никому ничего не должен, — продолжала вслух ставить себе рамки.

Но Павел не знал, что убеждала я в первую очередь саму себя (ну и что, что вслух, так надежнее) и ответил довольно странно.

— Если ты настаиваешь, то конечно. Хотя я и против.

И при этом он ласково гладил мои губы большими пальцами. Я так сосредоточилась на своих ощущениях, что смысл его слов просто прошел мимо меня. Но на всякий случай согласно кивнула. Пусть не думает, что я претендую на что-то серьезное, он ведь предупреждал, что против служебных романов. Я тоже, кстати, против. О том, что именно сейчас этот служебный роман закручивается лихой спиралью, у меня даже и мысли не возникло. Это же просто эксперимент! Как Павел сказал? Убедиться, что у него все работает и что отношения это очень даже приятно? Да, да, да! Я целиком и полностью за эксперимент. Особенно учитывая, что пальцы Павла опустились ниже и уже поглаживали мою шею. Оказывается, у меня очень чувствительная шея. От легких поглаживаний кожа покрылась мурашками, и стали дрожать коленки. Как девочка, честное слово!

А Павел, не сводя с меня глаз, продолжал исследовать мое тело, опускаясь все ниже. Вот его пальцы прошлись по моим плечам, оградили предплечья и пробежались по ладоням. Он сплел наши руки, откидываясь на спинку дивана и увлекая меня за собой.

Я аккуратно освободила свои руки и положила их ему на грудь. Потом вспомнила про эксперимент и решила, если уж экспериментировать, то на полную катушку. И запустила руки Павлу под футболку. Боже мой, вот это мышцы! Раньше я почему-то думала, что все эти накачанные красавчики с обложек модных журналов просто результат фотошопа. Но передо мной был живой мужчина с обалденной мускулатурой. Живой, теплый и удивительно приятный на ощупь. Я погладила Павла, пройдясь пальцами от ключиц до живота. Почувствовала, как напрягся его пресс, а руки сомкнулись на моей спине.

— Иди ко мне, — попросил Родимцев, подтягивая меня повыше. — Пожалуйста.

И наши лица оказались так близко, что я могла рассмотреть Павла до мельчайших подробностей.

У него нереально яркие голубые глаза и светлые, почти белые брови. Неожиданно темные ресницы. Так не бывает, но я это отчетливо вижу. Смуглая, немного обветренная кожа, а губы, наоборот, кажутся мягкими и нежными. Мне очень-очень нужно проверить: такие ли они на вкус, как кажутся. И я тянусь к Павлу навстречу. И почту дотягиваюсь. Успеваю чуть прикоснуться к его рту, ощутить, как по моим губам скользнул его язык и …..

— Пап, — раздается со стороны спальни, — а кого мы сегодня будем смотреть?

Мы с Павлом замерли, глядя друг другу в глаза, и разочарованно простонали.

— Дети цветы жизни, — напомнила неуверенно.

— Ага, — согласился Родимцев, — на могилах родителей.

И оба тяжело вздохнули.

— Катюша, — позвал Ванька, — ты еще спишь?

Я вопросительно посмотрела на Родимцева — старшего: я еще сплю или как?

— Поспишь тут, — проворчал он в ответ, снял меня с себя и пересадил на диван, поморщился болезненно и хмыкнул.

Перевела взгляд с его лица ниже. Значительно ниже. Конечно, я не специалист, но мне кажется, что с таким, как он выразился, стояком, ходить крайне неудобно, а о том, что бы показаться на глаза ребенку и речи быть не может.

Павел заметил, куда я смотрю, и сделал жалобное лицо.

— Тяжело, — пожаловался он мне.

— Не расстраивайся, — утешила его. — Все будет хорошо.

И, видимо от большого ума, положила руку ему на промежность. И погладила. Что бы успокоить, да.

Павел глубоко вздохнул и чуть качнулся бедрами навстречу моей руке. Совершенно машинально, сжала пальцы.

— Катяя, — прошипел Родимцев.

— Прости, — взмолилась и опять погладила.

Уж очень мне понравилось то, что ощущалось под рукой.

— Катя! — в голосе Павла поубавилось томных ноток, зато появились протестующие. — Еще раз так сделаешь, и я кончу тебе в руку!

Я отдернула ладонь и покраснела, как перезревший помидор.

— Так не бывает! — вырвалось у меня помимо воли.

Язык мой — враг мой.

Павел внимательно посмотрел на меня и ответил:

— Может, и не бывает, но одно твое движение, и будет.

И меня окатило горячей волной возбуждения.

— Папа! Катюша! — опять позвал Родимцев — младший.

— Уже идем! — отозвался его отец и добавил, обращаясь ко мне: — Иди к нему, пожалуйста. Я пока успокоюсь.

— Как? — задала дурацкий вопрос.

— Подрочу в душе, — насмешливо ответил Павел.

От такой откровенности я повторно покраснела, а этот гад рассмеялся:

— Ты так забавно краснеешь, просто прелесть. Кать, ну что я могу сделать? Постою под холодной водой, успокоюсь. Не ходить же мне в таком виде на людях. Еще подумают, что я опасный маньяк. Зоофил, к примеру.

— Почему зоофил? — не поняла я.

— Возбуждаюсь от вида диких животных.

— Здесь нет диких животных, — возразила ему.

— Катя, — попросил Павел, — иди уже, пожалуйста. А то еще немного, и никакой душ мне не поможет. Придется тебе оказывать посильную помощь пострадавшему, потому как рукоблудием я заниматься не собираюсь.

— Я готова, — ляпнула в очередной раз и пояснила, чтобы у Павла уж точно никаких сомнений не осталось: — Оказать посильную помощь.

И почувствовала себя совсем сумасшедшей. За кого он теперь меня примет? Решит, что я опасная нимфоманка?

Но Родимцев улыбнулся мне как-то очень нежно, привлек себе и поцеловал. Легко, почти невесомо. Потом поднялся с дивана вместе со мной, поправил мои волосы, вернул мою футболку на положенное ей место и ответил:

— Кать, первый раз должен быть другим. Я хочу, что бы у нас было много времени друг для друга, и чтобы никто не мешал. Поэтому ты идешь к сыну, я в душ. Встречаемся через пятнадцать минут, и идем на завтрак.

И вот он правильно сказал, а я все равно почувствовала разочарование. Павел это заметил и продолжил:

— Эксперимент продолжим позже.

— У тебя все работает, — напомнила ему.

— Пока да, — согласился Родимцев, — но нужно убедиться в этом до конца.

И посмотрев, как удивленно вытянулось мое лицо, засмеялся и ушел. Он издевается?

И все-таки Павел мне очень-очень-очень нравился. Нравился так сильно, что я готова была забыть про свои принципы и закрутить служебный роман. Хотя, почему готова? Кажется, я уже вполне успешно этот самый роман закрутила. Вот только чем это для меня закончится? Думать о грустном абсолютно не хотелось, настроение было чудесным. Поэтому я решительно прогнала упаднические мысли (думать, чем могут закончиться отношения, которые только-только начинаются — глупость страшная) и пошла к Ваньке. Любовь любовью, а ребенком заниматься нужно.