Чтение онлайн

Он не обманулся. Конечно же, император, который уже выглядел уставшим от разговора, вновь оживился. Старик знал, как подавать информацию, чтобы василевс был постоянно во внимании и проявлял интерес.

— Не томи, старик! Что еще за братство. Мне говорили, что русичи создали Орден по примеру того, как это организовывают паписты. Так ли это и насколько это Братство сильное? — проявлял нетерпение василевс.

Иоанн Зонар намеренно сделал еще одну небольшую паузу. И, как только старик почувствовал, что император готов взорваться, он поспешил сказать:

— Они пока не столь сильны, как тамплиеры или госпитальеры. Но, мой повелитель, это братство может расти и становиться могущественной структурой. Даже твой вассал галицкий князь, и тот даже отправил какую-то помощь братству. Я спрашивал у священников, которые бывали на Руси. Они все говорят, что иноков-воинов по монастырям и русским храмам можно собрать более тысячи. Нынче в братстве может быть и более пяти сотен воинов, — докладывал Зонар, подталкивая императора к определенному решению.

— Старик, не томи меня. Что предлагаешь делать? — спросил василевс после того, как Зонар ходил вокруг да около проблемы, больше ее описывая, чем помогая решать.

— Путь первый простой, великий василевс… — начал предлагать решения Иоанн Зонар.

Среди предложений были, как самые простые, например, оставить все, как есть, как и более сложные в стиле и традициях Византии. Императору Мануилу понравился вариант, по которому следовало потребовать от братства участия в делах не столько русских, сколько всего православного мира, следовательно именно в делах Византии.

— Значит, старик, сперва ты предлагаешь им помочь? Дать серебра, тканей, оружия, их руководству отдельные дары? — подводил итог разговора Мануил. — А еще послать к ним людей верных мне дабы понять, что это за братство, вырвать его из лап киевского митрополита-самозванца, а после того, как этот православный Орден станет сильным, отправить его, скажем, в Египет, воевать за наши интересы.

— Или против венгров, или против печенегов, что до сих пор выше по Дунаю кочуют. Если удастся перехватить идею у русских князей и самозваного митрополита, сделать Братство подчиненным Константинопольскому патриарху напрямую, мы получаем такой рычаг давления на Русь, еще больший, чем сама церковь. Русские княжества станут приносить тебе клятву вассалитета, — подливал масла в огонь Иоанн Зонар.

— Вот это ты все и сделаешь, а после представишь мне твоего преемника протасикрита по делам Руси. И только после этого отправишься в монастырь, старик, — сказал василевс и жестом показал, что разговор закончен.

Мануил и сам думал ранее над тем, чтобы основать христианский православный Орден, который мог бы хоть что-то противопоставить латинским орденам. Но система государственного управления в Византийской империи не могла допустить наличие такой силы, как некий воинствующий орден. И без этого хватает потрясений и попыток государственных переворотов в империи. А вот где-то на периферии, а Мануил вопреки здравому смыслу считал Русь периферией Византийской империи, существование воинствующего ордена вполне возможно. Главное, чтобы эта организация не была направлена против Византии.

Но, почему он буквально два часа назад вспоминал те хроники византийских авторов, где описывались походы русов на Византию?

*…………….*………….*

Войдя в дом, я сразу обратил внимание на то, что внутри горниц-комнат было много росписи на стенах. Цветочные орнаменты на штукатурке исполнены очень даже красиво, я бы сказал, что профессионально. Именно это более всего меня заинтересовало. Я еще особо не встречал проявления художественного творчества в этом времени.

Вернее, не так. В том же Киеве храмы были расписаны, и даже неплохо, но и архитектура, и роспись — все это связывали с византийскими мастерами, никогда с русскими. Митрополиты, присылаемые на Русь из Константинополя, привозили с собой зодчих, художников, при этом иконопись так и не развили на русских землях. Но здесь, почитай, в захолустье, я увидел профессиональные, или же талантливые рисунки, не по канону, а по фантазии и творческому порыву творца, что было отчетливо видно в замысловатых узорах.

— Владислав! — воскликнул Арон, который сидел за столом в самой большой горнице.

— Вот, как и обещано было, прибыл твой… Вызволитель, — усмехнулся Кучка, пытаясь меня взять за плечо, чтобы подтолкнуть вперед.

Я увернулся от такого панибратства, а рука боярина потянула все его тело вперед. Степан Иванович пошатнулся, сделал шаг, но удержал равновесие. Последовал гневный взгляд, который я без труда выдержал.

— Ты помни, что гость, может быть, и не гостем вовсе, — прошипел Кучка.

— Ты прав, боярин, так бывает, — спокойно отвечал я.

Пришло понимание понимание: тактика и модель поведения, что были выбраны мной ранее, не могут работать. Нужно срочно перестраиваться. А все потому, что боярин слишком многое позволяет себе. Есть вещи, которые нельзя никому оставлять безнаказанными.

Еще немного «игры в гляделки» и Кучка, усмехаясь каким-то своим мыслям, все же переводит ситуацию в шутку.

— Это вот какие молодые нынче пошли! Никакого почета к старикам, — усмехнулся Кучка.

— Какой же ты, боярин, старик? В своем расцвете нынче, — сказал я, отзеркалив улыбку Степану Ивановичу.

Холодная война предотвратила горячую фазу. Я для чего-то нужен Кучке, ну а он пока мне. Так что будем любезничать, но уже прекрасно понятно, и мне и моему оппоненту, что нам предстоит стать врагами. Может так быть, что Кучка просто не хочет обострять отношения с Братством. Моя смерть в его доме не оставляет шансов Братству остаться в стороне. Все я тысяцкий.

— Я оставлю вас, говорите! А люди твои пусть идут в трапезную и там отобедают, — сказал боярин, бросил взгляд на одного из воинов, который был внутри горницы, и ушел.

Не наедине он оставил нас с Ароном, а под присмотром. А я чувствовал себя не тем, кто приходит в тюрьму навестить товарища, а уже, пожалуй, заключенным.

— Ты как, купец? — спросил я у Арона.

— Как в клетке зверь какой диковинный. Кормят от пуза, иногда разговаривают, но клетку закрывать не забывают. По какому праву он меня держит тут? Я к тебе шел, — стал возмущаться Арон, а я приложил палец ко рту, показывая, чтобы он не говорил громко.

Пусть соглядатаи напрягают свои уши, стараясь расслушать суть разговора, нечего им облегчать жизнь.