Чтение онлайн

Собака сидела тихо. Комов вспоминал о ней только когда под колени осторожно толкалось что-то мягкое.

Похоже, Хасан неплохо ориентировался в происходящем с городом. Ехали не по самому короткому маршруту, зато ни разу не пришлось останавливаться перед непроходимым нагромождением, разворачиваться и искать объездные пути. Но ландшафт продолжал изменяться, как во время тектонических процессов, только проходили они в миллион раз быстрее, чем в природе. Однажды Сергей скривился, как от звука бормашины, впивающейся в больной зуб – борт «девятки» со скрежетом задел за камень. Из него выступали куски арматуры, он походил на кусок плоти с переломанными и вылезшими наружу костями.

На колдобинах техника, сложенная в багажник, гремела, как монетки в копилке, которую трясут. Тогда Беляш оборачивался на звук и болезненно морщился.

Собаку они выгнали. Остановили машину и приказали ей убираться. Собака не хотела уходить, пришлось подтолкнуть ее ногой. С собой ее брать было нельзя – будет сидеть возле подвала, сразу станет ясно, что там кто-то есть. Они и так вывезли ее из зоны обстрела. Собака бежала за «девяткой» еще несколько кварталов. Машина ехала медленно. Собака могла ее даже обогнать. В темноте светились ее глаза, различался силуэт, потом она куда-то пропала.

Хасан предупредил, что в подвал ведут крутые ступеньки. После того, как удалось избежать стольких опасностей, очень не хотелось свалиться с лестницы и расквасить физиономию, а то и получить травму посущественнее.

Верхние ступеньки с трудом, но можно было разглядеть. Все, что находилось за ними, – тонуло в черноте, будто грунтовые воды залегали здесь слишком высоко и сочились через стенки подвала.

Впереди шел Хасан. Сергей неуверенно сделал первый шаг, затем второй, третий… Он и вправду точно погружался под воду. Приходилось нащупывать дорогу, осторожно опуская ногу в темноту и отыскивая следующую ступеньку.

– Я с гостями, – сказал Хасан кому-то.

– А мы уже испугались. Кто, думаем, в подвал лезет? – ответил невидимка. – Хорошо, что стрелять не начали.

Следующей ступеньки не было. Комов почувствовал под ногами забетонированный пол. Он чуть постоял на месте, надеясь, что глаза наконец-то привыкнут к темноте, – она не была кромешной, слабый свет пробивался через крохотное оконце, находившееся в стене. Сергея толкнули, он не видел кто, но следом шел оператор.

– Извини, – тут же раздался его шепот.

– Бывает, – откликнулся Сергей.

– Русские? – послышался из темноты вопрос невидимки. – Миротворцы?

– Русские, – подтвердил Ревазов. – Но не миротворцы. Журналисты. Принимаете гостей?

– Русским мы всегда рады. К тому же они пришли с тобой, Хасан.

Комов наконец-то начал различать очертания подвала, дальнюю стену, под которой стояла раскладушка. На ней сидели старик и старуха. На полу лежали матрасы и одеяло, стояли две табуретки, керосиновая плитка и несколько кастрюль со сковородками.

– Знакомьтесь, – сказал Хасан, представляя друг другу гостей и хозяев. – Поживут они у вас немного. Сам-то я пойду. Дела есть.

– Пешком, это долго… – задумчиво произнес Какишев. – Да и не унести на плечах много…

– Ну, нет машин, Кузя, – Алан прижал руки к груди. Он смотрел на подельника чуть не со слезами на глазах. – Совсем нет! Всех, кого мог, обошел. Далеко ведь не пойдешь, в городе грузины шарятся. Все без толку. Одни уехали, других разбомбили.

– А тот драндулет, на котором мы к старухе за орденами ездили? – напомнил Какишев.

– Был я там, – вздохнул Сенакоев. – Хозяева поверили, что по Зарской дороге можно в Россию выехать. Только за угол свернули, навстречу грузинский танк. Три раза выстрелил. Они прямо в «москвичонке» и сгорели, выбраться не смогли.

– Ай-я-яй, – покачал головой Кузя. – Машина, значит, не на ходу?

– Как можно? – не понял Алан. – Говорю же: сгорела, совсем сгорела…

– Ладно, – хлопнул его по плечу Какишев. – Уговорил. Пешком, так пешком.

– Ты знаешь, – неуверенно заговорил Сенакоев, – я слышал, что за мародерство грозили строго наказывать…

– И правильно! – подхватился Какишев. – По другому в военных условиях никак нельзя… Только мы-то тут при чем? Мы честные ополченцы, порядок наводим.

– Как это? – удивился Алан.

– Уф… – вздохнул Кузя. – Ну, послушай. У всех ополченцев форма одинаковая? Не обязательно. Белые повязки на рукаве? Щас сделаем. Удостоверения у них есть? Сомневаюсь. Так чем мы от них отличаемся?

– Они с оружием ходят, – пояснил Сенакоев.

– И у нас кое-что имеется, – подмигнул ему приятель. – Вот, смотри.

Он сунул руку под пиджак и извлек на свет пистолет Макарова. Повертел перед носом Алана, спрятал обратно и пояснил:

– Автоматы тоже найдутся. Когда все поутихнет, продадим. Но тащить их сегодня с собой мне не хочется – лишний вес, а нам и так нагруженными возвращаться придется.

– А если на грузин напоремся? – не унимался Сенакоев. – Может лучше переждать, пока не успокоится все, хоть немного?

– Не хочешь на неприятность нарваться, значит варежку не разевай, – разозлился Кузя. – Чего ждать-то? Русские танки скоро город окружат, местные осетины грузин из него вышибают. Самое время рискнуть.

В селе Кузя не торопился – так опытный рыбак осматривает незнакомый берег, прикидывая, где лучше забросить удочки. Многое нужно учесть: и скорость течения, и возможную глубину, прикинуть, нет ли на дне зловредных коряг, грозящих зацепами, да и устроиться желательно покомфортнее – на одной ноге несколько часов не выстоишь…

Наконец Какишев уверенно показал на добротный двухэтажный дом, окруженный ухоженным садом.

– Сюда.

Он по-хозяйски поднялся на высокое крыльцо и двинул в дверь ногой.

– Открывай!

Никто не ответил. Кузя наклонился, исследовал замочную скважину и сообщил:

– Заперто.

Достал из кармана нож с выбрасывающимся лезвием, долго копался в замке, потом заявил:

– Нужно что-нибудь поосновательнее.

Осмотрел двор и приказал Алану:

– Посмотри в сарае.

Сенакоев мигом исполнил распоряжение и вскоре вернулся с небольшим ломиком в руках. Алану было не по себе, ему все время казалось, что вот-вот из-за угла появятся хозяева дома или нагрянет патруль. Хотелось поскорее оказаться за дверью, укрыться от пусть и незаметных, но очень зорких человеческих глаз.