Чтение онлайн

– Смотрите! "Миги" гонят Ме-110, - закричал кто-то из летчиков.

Экипаж "мессершмитта" попал в тяжелое положение. Истребитель, зайдя в хвост бомбардировщику, работал будто на полигоне. Второй его прикрывал. Картина наблюдалась в профиль. Самолеты бреющим неслись над северной стоянкой и деревней Суворове.

Меня поразила легкость, с какой маневрировал истребитель около цели. Неглубокий крен в левую сторону, резкий бросок машины вправо и вверх, доворот в сторону цели, короткая, гулкая очередь. И так же опять. И опять.

– Вот как надо летать!
– возбужденно крикнул Акимцев, хлопнув меня по плечу.
– Но ты не завидуй Научишься! Не боги горшки обжигают...

Между тем, гремящий, стреляющий смерч унесся от нашей "точки" километра на три-четыре, и там, распуская шлейф черного дыма, бомбардировщик метнулся вверх. И сразу на фоне синего неба заколыхались три парашюта. Кто-то радостно закричал:

– Сбили! Сбили! Ура... а-а!

Все захлопали в ладоши, приветствуя победителей.

– Товарищи!
– перекрывая всех, начал Акимцев.
– Мы были свидетелями мастерства наших пилотов.

– Митингуете?
– послышался бас командира полка. В пылу восторга мы не заметили, как он подъехал, остановился сзади нас.
– По какому поводу, спрашиваю? Врагу рукоплещете?

Наступила жуткая тишина. Мы поняли. И кому кричали и чьим мастерством восторгались. Выждав, командир негромко сказал:

– "Мессершмитты" сбили Пе-2.

Однако на этом дело не кончилось. Сделав круг над местом упавшей "пешки", "мессершмитты" полезли вверх, в зону, где лейтенант Илья Бочаров осторожно прощупывал новую технику. Что и говорить, для фашистских асов это была находка. Конечно, они не знали, что лейтенант Бочаров еще ни разу не пилотировал на новой машине, но могли догадаться: опытному летчику незачем выполнять мелкие виражи. И еще, что больше всего соблазняло фашистов, советский самолет был один и расправиться с ним не составляло большого труда.

Но Бочарову на этот раз повезло. Да и сам он не оплошал. Увидев пару Ме-109, Илья начал выписывать такие фигуры, на которые в другой обстановке вряд ли отважился. И этим, безусловно, сорвал фашистам план молниеносной победы. Помогло ему и еще одно немаловажное обстоятельство.

"Клюнув" на Бочарова, гитлеровцы не заметили, что на тысячу метров выше и чуть в стороне находился еще один наш самолет - "Чайка", барражирующая над Волоколамском. Ее пилотировал командир звена второй эскадрильи лейтенант Петр Александров - смелый и опытный летчик, бывший инструктор Борисоглебской авиашколы, хороший товарищ Томилина.

Петр Иванович спикировал и дал залп сразу двумя эресами. Снаряды разорвались невдалеке от закрутившейся карусели, и этого было достаточно: фашисты моментально оставили поле боя. Мы не на шутку перепугались, увидев явно неравный Бочарова с парой Ме-109. Успокоились только когда Миг-3 зашел на посадку Красный, будто вышел из бани, Илья с минуту молча сидел в кабине. Потом вылез, с трудом стащил одну за другой промокшие от пота перчатки, перевел дух. Теплый сентябрьский ветер, будто успокаивая, ласково теребил его светлые волнистые волосы.

– Ну как, Илья Иванович?
– спросил Максимов.

– Вы же видели, - устало ответил Илья.
– О чем еще рассказывать.

Он молча шагнул вперед. Мы расступились. Бочаров отошел в сторонку, сел на траву, достал из кармана блокнот, карандаш, посмотрел в нашу сторону и попросил:

– Пока не подходите ко мне.

Мы недоуменно переглянулись: человек вернулся из боя, едва остался в живых, и вдруг "не подходите к нему". Непонятно.

Напряжение постепенно сошло, можно было и пошутить, посмеяться.

Пока мы балагурили, Бочаров что-то писал. Закончив, позвал нас всех к себе. "

– Вот я подсчитал тут, сравнил вираж Me-109 и "мига", - сказал Илья.
– На высоте три тысячи метров "мессер" сильнее, вернее сказать, маневреннее. Но знаете на каком вираже он зашел бы мне в хвост?
– Вопросительно глядя на нас, Илья помолчал и сам же ответил: - Только на пятом!

– А если учесть, что ты виражил впервые, - тут же нашелся Ганя, - то, пожалуй, только на шестом или седьмом.

Не обратив на Ганю внимания, Бочаров продолжал:

– На высоте около пяти тысяч метров мы будем бить "мессершмитта" довольно легко. Даже на виражах.

– Какой же вывод?
– спросил подошедший Томилин.

– Завязав бой, на средних высотах, надо тащить "мессера" на большую высоту, - сказал Бочаров.

– Логично, - согласился Виктор Матвеевич.

– А если он не захочет?
– выразил сомнение Ганя.

Томилин не любит, когда летчики что-то не понимают или, хуже того, не хотят понимать. Не глядя на Ганю, цедит сквозь зубы:

– Кто? И чего не захочет?

– Фашист, говорю, не захочет, - горячится Хозяинов.

Характер Гани явно не соответствует внешности. Невысокого роста, толстый, медлительный Ганя вспыльчив, невыдержан, груб. А вообще, весельчак и шутник. И товарищ хороший, преданный. Питолин теперь в другой эскадрилье, но Ганя часто ему звонит по телефону, старается встретиться с ним при каждом удобном случае, поговорить о своем, сокровенном.

– Не захочет и все, - повторяет он, распаляясь, - "мессер" силен на средних высотах, а "миг" - на больших. Фашист это знает. Ты его наверх потянешь, а он возьмет да и не пойдет. Как тогда? К нему спускаться? А внизу ты - утюг...

– Верно, - недовольно говорит Томилин, - утюгом и останешься, если потеряешь главное преимущество - высоту. Особенно, если еще в вираж встанешь.

– А что делать? Как же все-таки драться с "мессером"?
– не унимается Ганя.

– Сверху бить надо. Вот так, - левая рука Томилина опускается ладонью вниз, изображая полет Ме-109, правая от плеча, наискосок режет пространство, настигая воображаемого врага.
– Пикируешь. Разгоняешь скорость. Прицеливаешься. Бьешь. Снова уходишь вверх...

Любят летчики работать руками, изображать жестами эволюции самолета в полете. И надо сказать, что это наглядно, доходчиво и весьма динамично. Интересно наблюдать это со стороны, когда не слышишь, а только видишь. И особенно, когда инструктор разбирает ошибки летчика после полета на спарке, как изображает он взлет, полет по маршруту, в зону, фигуры высшего пилотажа. Потом, бросив на землю перчатки, будто посадочный знак, начинает строить заход на посадку, изображая руками крены, развороты и другие маневры.