Грязь, пот и слезы
Шрифт:
Офицеры-инструкторы редко повышают на нас голос, обычно только молча наблюдают – смотрят, в состоянии ли мы без понуканий выполнять задание с полной самоотдачей. В этом и заключается их принцип отбора.
– Вы должны сами себя подстегивать – если будете работать вразвалку, сами себя подведете, это понятно?
Это было понятно, но очень трудно, хотя лично мне все это нравилось.
Такая зависимость от самого себя почему-то придавала сил.
Большей части бывших солдат, с которыми я встречался на отборе, самодисциплины явно недоставало. Они привыкли к тому, что сержанты постоянно подгоняют их своими окриками.
Но в САС были иные требования, и те, кто не умел выполнять задачу самостоятельно, не дожидаясь окрика, вскоре выпадали из списка.
Ты должен был сам себя подстегивать, даже если находишься один. И как я быстро понял, в САС всегда приходилось «еще чуть-чуть поднажать».
Наконец наступили сумерки, и мы спустились вниз, к ангару. День был длинным и тяжелым, я раскатал свой спальный мешок на бетонном полу и мгновенно уснул.
Было еще темно, когда снаружи донеслись крики капралов. Я поспешно оделся. В 5:50 я взвалил на спину тяжеленный рюкзак и, едва передвигая ноги, вышел под еще темное небо. Снаружи было заметно холоднее, чем в сыром ангаре.
Я вышел на построение на пять минут раньше, полностью готовый.
Нам уже объяснили, что, если приказано быть на построении в 6:00, значит, мы должны явиться в 5:55. Опоздаешь на минуту – получишь предупреждение. Еще одно опоздание – и тебя отчислят.
Мы кладем свои рюкзаки на весы – они показывают тридцать пять фунтов, это не считая экипировки, винтовки, запаса воды и еды. Все вместе было очень тяжело. (Тогда я еще не знал, что меня ожидало на следующий год, какой вес я буду таскать на спине!)
Всем батальоном мы быстро шли вперед, вскоре перешли на ускоренный темп, а потом пустились бежать по той же дороге вверх по холму.
Опять те же восемь миль – четыре круга по заросшему лесом холму, но на этот раз с полной выкладкой.
«Давай жми – один круг пройден – осталось еще три».
На половине второго круга мы потеряли несколько человек, они отстали, не смогли выдержать темп бега. Если заданная скорость бега и ноша оказались для них слишком тяжелыми, то для их же блага им лучше было сойти с тропы на этой стадии испытаний.
К третьему кругу я уже еле бежал, жадно хватая воздух открытым ртом, не в силах даже стереть пот с лица; острая боль в мышцах ног и в легких смела напрочь бодрый настрой и романтику преодоления трудностей.
«Давай, Беар, нажимай! Остался последний круг. Обидно терять все, чего достиг!»
Наконец я добрался до финиша и оглянулся назад. Наша группа сильно уменьшилась, позади едва брели отставшие ребята. Их отвели в сторону. Я не слышал, что им говорили, но вид у них был совершенно измученный и подавленный.
Их отправили собирать вещи.
Были отчислены еще восемь человек, но и я уже всерьез сомневался, смогу ли и дальше заставлять себя бороться.
И это были только предварительные испытания!
Что же будет во время самого отбора?
Глава 40
Прежде чем нас начнут по-настоящему обучать военным знаниям и умению солдата спецназа, нам предстояло пройти самый трудный, «горный» этап отбора.
Так САС отбирала из множества кандидатов самых достойных. На этом этапе проверялась способность кандидатов исполнять каждое задание в соответствии с установленными нормативами.
Специальные учения требуют серьезных затрат финансовых средств и времени, поэтому для САС нет смысла тратить эти ресурсы на людей, которые не обладают необходимыми моральными и физическими качествами.
Из этих соображений сначала производят отсеивание, а потом уже начинают обучать новобранцев.
С начала предварительных испытаний наш батальон потерял уже около четверти состава; скоро должен был начаться сам отбор.
Нас перевели на основную территорию, где располагались все помещения полка. Теперь мы не были ограничены лишь стоящим на отшибе ангаром и спортивным залом.
Уже какой-то прогресс.
Нам объяснили, что от нас потребуется в дальнейшем, и впервые выдали форму защитной расцветки и основное снаряжение.
Затем нас проводили в помещение для рекрутов, здесь был бетонный пол, покрашенный красной масляной краской, а вдоль стен стояли именные металлические шкафчики. Здесь нам предстояло жить во время обучения.
Нам постоянно втолковывали:
– Если вы действительно хотите попасть в полк, то пройдете.
Весь этап самых трудных испытаний проводился в диких горах Уэльса в районе Брекон-Биконс.
Следующие шесть месяцев, по большей части, проходили в тяжелых маршах и кроссах по этим горам: то при изнурительной жаре, когда ты буквально обливаешься потом и вынужден сражаться с полчищами назойливых москитов; то в зимний мороз, который сковывает все члены, и ты бредешь по бедра в снегу в промокшей одежде, а на вершинах тебя едва не сдувает неистовыми порывами ветра.
Порой нас заставляли тащить на себе груз весом в семьдесят пять фунтов – приблизительный вес среднего восьмилетнего ребенка.
Нашими заклятыми врагами были переохлаждение и полное истощение сил, а ведь приходилось еще помнить о нормативе по времени. Это постоянная борьба – промокшие ботинки становятся неподъемными, одежда деревенеет и делается жесткой под ураганными ветрами, частым явлением в горах Уэльса. Ты способен идти дальше и… как можно быстрее?
Весь процесс отбора построен так, чтобы проверить не только физические возможности кандидатов. За это время оцениваются умение ориентироваться, инициатива и самостоятельное мышление, волевые установки, позволяющие испытуемому идти вперед, несмотря на крайнюю усталость.
САС может себе позволить такой строгий отбор кандидатов – у этой службы отбоя нет от желающих стать спецназовцами.
Первое учение в Брекон-Биконс называлось «экспедиция в сопровождении гида» – это показалось нам подозрительно легким и заурядным.
Нас небольшими группами водили по горам, чтобы мы на деле доказали, что способны в них ориентироваться и днем и ночью, и только после этого нам могли предоставить самостоятельность.
Мы взбирались все выше, и инструктор давал нам советы и подсказки, учил всем сложностям: как правильно ориентироваться, как вырыть в земле укрытие.