Чтение онлайн

Офицеры приступили к проверке наших возможностей работать самостоятельно: хватало ли нам силы воли, чтобы не останавливаться, продолжать движение, правильно ориентироваться и следить за собой, когда мы уже устали, промокли и замерзли?

Как ни странно, но мне удавалось держаться.

На нас редко кричали, теперь нам просто предлагали выполнить три основные задачи: определить маршрут пути в горах, нести на себе определенный груз и прийти вовремя к финишу. Солдатские учения начнутся потом, но лишь для тех, кто проявил способность выкладываться по максимуму в любых условиях.

Мне все это ужасно нравилось.

Довольно скоро количество рекрутов в нашем батальоне сократилось до десяти человек, а ведь мы выполнили только половину горных учений. Тракер по-прежнему был рядом со мной, но многие сильные и мускулистые парни давно уже выбыли из игры.

Было ясно, что этот отбор потребует от нас всех сил без остатка.

После каждого уик-энда несколько дней уходило у меня на то, чтобы привести себя в порядок и восстановиться. Покрытое синяками тело, руки и ноги нестерпимо болели, подошвы ног были стерты до крови, так что эти дни я не ходил, а еле ковылял.

Видимо, я еще не созрел для такой изнурительной работы в горах. Мне было всего двадцать лет, значительно меньше, чем остальным рекрутам, а выносливость приходит только с годами.

Ничего удивительного, что очень малому количеству молодых ребят удавалось пройти отбор – для работы в САС оптимальным считался возраст ближе к тридцати.

На то, чтобы привыкнуть к постоянному напряжению сил, требовалось время. Мне нужно было научиться восстанавливать силы быстро, за короткий срок.

Эти навыки появились у меня только через несколько месяцев.

В начале отбора у меня страшно болели икры после одного этапа горных учений, когда нас долго гоняли по горам с напарником на спине, а плечи начинали гореть уже спустя несколько часов таскания по горам тяжелого вещмешка, но постепенно, со временем я становился все крепче и выносливее.

Еще один важный урок, усвоенный мною на первом этапе отбора, касался отношения к своему телу: я понял необходимость следить за питанием, соблюдать время отдыха и правильно тренироваться.

Насколько интенсивными должны быть мои тренировки между испытаниями, как часто их проводить?

Готовясь к испытаниям, солдаты часто допускают большую ошибку, чрезмерно нагружая себя тренировками, в результате чего получают травмы, а с травмой участвовать в отборе уже невозможно.

Нужно тщательно соблюдать баланс между нагрузками и отдыхом и внимательно следить за своим состоянием.

Это очень помогало мне в дальнейшей жизни.

Меня ужасно раздражало то, что, когда мне просто необходимо выспаться, я засыпаю с огромным трудом, а порой это вообще не удается.

И вот лежишь в темноте с открытыми глазами, понимая, что тебя снова ожидает тяжелый уик-энд и позарез нужно отдохнуть, но никак не можешь забыться сном.

Мозг непрестанно работает, заставляя тебя перескакивать с мысли на мысль, заново переживать и обдумывать все перипетии последних учений, и чем меньше я сплю, тем больше возбуждаюсь.

Из-за этого меня очень тревожило, как я справлюсь с очередным испытанием.

Выдержу или провалю его? Провалишь – и ты отчислен.

И без разговоров.

Принятая в САС и зловеще известная настоящая проверка на характер – это «тест» в горах, который состоит из стремительного марш-броска с полной выкладкой на восемнадцать миль, в том числе подъем на высоту около трех тысяч футов, затем спуск по другому склону одной из высочайших вершин, после чего возвращение на старт.

Не уложишься в норматив хотя бы на минуту – и ты отчислен, о второй попытке не может быть и речи.

Стоя у подножия горы в то теплое ясное утро и ожидая команды к маршу, я так нервничал, как никогда прежде.

«Достаточно ли я поел? Хватит ли мне сегодня сил? Смогу ли я выдержать темп?»

Уже через несколько минут после начала подъема по крутому склону меня опередили Тракер и ребята из передней группы.

«Давай, Беар, живее – потом отдыхай сколько влезет, а сейчас давай жми!»

Когда на тебе груз в сорок пять фунтов, да еще разгрузочный жилет, винтовка, еда и вода, нелегко двигаться с такой скоростью. Через час я уже насквозь пропотел, но изо всех сил старался все быстрее и быстрее подниматься в гору.

На отметке половины пути я наспех глотнул воды и снова побежал – все выше по длинной, вьющейся по горам тропе, к далекой вершине.

Но я уже сознавал, что опаздываю.

И страшно злился на себя.

Когда Тракер проходил мимо меня по петляющей тропе, он выглядел очень уверенным, сильным и бежал в хорошем темпе. Я понимал, что по сравнению с ним выгляжу развалиной. Низко опустив голову, глядя под ноги, я с трудом вбирал в себя воздух сквозь стиснутые зубы.

Необходимо было наверстать время, и сделать это немедленно, иначе я проиграл!

Откуда ни возьмись на втором отрезке у меня прибавилось сил, и я обошел длинную цепочку рекрутов, которые стали выдыхаться. Это придало мне уверенности, и я прибавил ходу.

Добравшись до вершины, я принялся бежать вниз, к подножию горы и к финишу.

Далеко внизу и впереди, в полутора тысячах футов ниже и на расстоянии трех миль, я увидел маячивших у ворот офицеров – они казались черными точками.

Я выжал из себя все силы и понесся к финишу.

В результате я пришел с запасом в три минуты.

Я сидел на своем рюкзаке, свесив голову между коленями, в полном изнеможении, но испытывал невероятное облегчение.

Получалось, что почти все, кого я опередил, придут к финишу с опозданием.

Спустя тридцать минут, когда собрались все опоздавшие, нас выстроили в шеренгу.

– Рекруты, чьи имена мы назовем, возьмите свои рюкзаки и отправляйтесь к ближайшей машине.

Это был приговор, холодный и безжалостный.

«Вы сами себя подвели. Помните?»

В тот день в свои армейские части возвратились шестнадцать солдат.