Чтение онлайн

Я написал ему раз, потом второй… Всего я отправил ему двадцать три письма. И ни на одно не получил ответа.

«Хорошо, – решил я, – узнаю, где он живет, и сам доставлю свое предложение».

Однажды холодным вечером я позвонил в его большой дверной колокольчик. По домофону ответил чей-то голос, и я смущенно пробормотал свою просьбу. Голос велел мне оставить предложение – и пропал.

То, что произошло потом, не совсем понятно. Скорее всего, человек, ответивший мне по домофону, хотел его отключить, но вместо этого нажал кнопку, автоматически отпирающую дверь.

Раздался писк зуммера, показавшийся мне невероятно долгим. Я машинально толкнул дверь, и та открылась. Я оказался в огромном холле, выложенном мраморными плитами.

– Алло! – выкрикнул я в гулкое пространство. – Извините, но, похоже, вы отперли дверь…

Через минуту навстречу мне стремительно сбежал по лестнице какой-то человек и крикнул, чтобы я немедленно ушел.

Я послушно оставил свое письмо и ретировался. На следующий день я послал по этому адресу цветы и записку, в которой извинялся за вторжение и просил ознакомиться с моим предложением. Я подчеркнул, что, вполне возможно, в начале карьеры ему самому тоже приходилось обращаться с просьбами к преуспевающим бизнесменам. И это мое письмо осталось без ответа.

Через несколько дней я направлялся на велосипеде в лондонский Сити и заметил вывеску компании ДЛЭ, что означало «Дэвис Лэнгдон энд Эверест». Я остановился и задумался.

Потом набрался смелости, поднялся в безукоризненно чистую и оснащенную ультрасовременной аппаратурой приемную и попросил соединить меня с генеральным директором, сказав, что у меня к нему важное и конфиденциальное дело.

Когда мне ответила секретарша генерального директора, я попросил ее помочь мне получить двухминутный разговор с ее боссом. После трех попыток мне удалось вызвать ее сочувствие и интерес, и она согласилась попросить босса уделить мне «буквально две минуты».

Ура!

Меня проводили в лифт, и я поднялся в тихий кабинет генерального директора на верхнем этаже. Я страшно волновался.

Вошли два руководителя компании, Пол Моррелл и Элистер Коллинс, и с подозрением воззрились на неряшливо одетого юнца, теребящего какую-то тетрадку. (Потом они сказали, что более бестолково составленного предложения им видеть не приходилось.)

Но они любезно меня выслушали.

Моя мечта и энтузиазм каким-то чудом произвели на них впечатление, и за десять тысяч английских фунтов (что для меня было целым состоянием, а для них – обычной ставкой на бирже) они согласились поддержать мою попытку водрузить на вершину Эвереста флаг их компании.

Я заверил, что непременно привезу фотографию для зала заседаний их фирмы. Мы встали, пожали друг другу руки и с тех пор стали большими друзьями.

Вот такие сделки по мне!

Итак, мне повезло, но лишь после множества отказов. Думаю, это весьма поучительно. Нашлись-таки люди, которые рискнули и поверили мне. Я никогда бы их не подвел, потому что был бесконечно благодарен за то, что они дали мне шанс.

Как только мне удалось привлечь на свою сторону ДЛЭ, к ним сразу присоединились еще несколько компаний. Просто удивительно: стоит вас поддержать хоть одному человеку, его примеру спешат последовать и другие. Наверное, это происходит оттого, что не каждый готов быть первооткрывателем.

И вот не успел я опомниться, как у меня набралась достаточная сумма, чтобы заплатить за место в команде Нейла. (Вообще-то мне не хватило 600 фунтов, но их дал мне папа и не захотел даже слышать, чтобы я их возвращал. Добрейшей души человек!)

Мечта совершить восхождение на Эверест была близка к тому, чтобы осуществиться.

Люди часто спрашивают моего совета, как найти спонсора. Есть только один способ – искать и не прекращать поиски до тех пор, пока не найдете. Мечта так и останется мечтой, если мы не приложим силы для ее осуществления. И еще очень важно самому жить своей мечтой и заражать ею остальных.

Как правило, подготовка крупных экспедиций дело малоприятное и трудоемкое, чреватое разочарованиями из-за бесконечных отказов. Мой энтузиазм частенько угасал, угрожая совсем потухнуть. Но мое упорство и целеустремленность победили.

Достав деньги, я стал думать, как бы присоединиться к британской экспедиции в Гималаях, которая планировала совершить восхождение на вершину Ама-Даблам.

Об этом можно было только мечтать, но мне опять повезло – за небольшую сумму мне предложил место в команде известный шотландский альпинист Генри Тодд, который должен был организовать для нас экспедицию на Эверест.

Я обрадовался шансу доказать Генри и Нейлу, что я способен позаботиться о себе и благополучно перенести условия высокогорья. Легко говорить такое, когда ты торчишь в цивилизованной столице, где уютно и безопасно! Пришлось приступить к упорным тренировкам, чтобы доказать свою силу и выносливость.

Ама-Даблам – один из самых живописных пиков на Земле. Сэр Эдмунд Хилари когда-то назвал ее самой неприступной вершиной – из-за громадных отвесных склонов, которые высятся над Гималайским кряжем.

Как часто бывает с горами, только чуть ли не носом упершись в Ама-Даблам, ты понимаешь, что путь наверх все-таки возможен. Нужно только иметь тщательно проработанный маршрут и вооружиться отвагой.

Всемирно известная компания «Джаггд Глоуб экспедишн» считает вершину Ама-Даблам своим самым трудным объектом для восхождения. Горе присвоена категория трудности 5Д, что отражает технические характеристики маршрута: «Очень крутые ледяные или скалистые склоны доступны лишь опытным альпинистам, которые регулярно совершают подъемы такого уровня сложности. Подобные восхождения требуют большого напряжения и не обходятся без потери веса альпиниста».

Вот что такое Гималаи!

Я с любовью вспоминаю четыре недели восхождения на Ама-Даблам. У нас была превосходная интернациональная команда, в которую входила замечательная Джинетт Харрисон, через пару лет трагически погибшая на другом пике Гималаев. (Я всегда гордился тем, что мне выпала честь совершать восхождение вместе с Джинетт – необыкновенно талантливой, сильной и красивой; ее смерть стала тяжелой потерей для альпинистов.)

С нами был и Петер Хабелер, один из величайших альпинистов, который вместе с Райнхольдом Месснером первым поднялся на Эверест без кислородной маски. Так что я оказался в обществе людей, вызывающих во мне почтительную робость и огромное восхищение.

Большую часть времени я в одиночестве тренировался в подъемах, отключаясь от всего: надевал наушники и, низко опустив голову, сосредоточенно работал ледорубом, стараясь точно ставить ноги. И все время впереди, всего в десяти милях на север, возносилась высоко в небо вершина Эвереста.

Порой во время этих тренировок я проявлял порядочную беспечность, о чем сейчас вспоминаю с содроганием. Я пренебрегал веревками и карабинами, предпочитая обходиться одним ледорубом.

Помню, однажды я находился на отвесной скалистой стене, так что подо мной было добрых четыре тысячи футов. Мурлыча про себя песенку из репертуара «Джипси Кингс», я опасно балансировал на мысках кошек и изо всех сил старался дотянуться до выступа.