Чтение онлайн

– Так точно!
– ему сразу же стал нравиться этот человек с пытливыми умными глазами.

– Нет свободных должностей. Почему? Потому что отменены отпуска. Потому что, слава Богу, никто из офицеров эскадрона не болеет. Будете, корнет, первое время присматриваться, набираться опыта, а потом, совсем скоро, я в этом уверен, образуется и вакансия командира взвода. Вам ясно?

– Так точно!
– снова подскочил из-за стола Владимир.

– Подождите меня здесь. Я должен надеть мундир, через двадцать минут у меня собираются все офицеры второго эскадрона.

– Господа офицеры, имею честь представить вам выпускника Николаевского кавалерийского училища корнета Головинского, который будет служить в нашем эскадроне.
– Сказал Барбович собравшимся офицерам.

К Владимиру стали подходить офицеры и подавать ему руку:

– Гурский, поручик.

– Васецкий, корнет.

– Дзугаев, корнет.

– Двигубский, корнет.

– Господа офицеры, кто из вас мог бы приютить на время корнета Головинског пока он найдёт себе квартиру?
– обратился Барбович.

– Я!
– ответил высокий стройный корнет с алым румянцем на щеках.

– Хорошо, Васецкий!
– похвалил того Барбович.

– Господа офицеры, ситуация в Европе становится всё более сложной. Я, лично, уверен, что большой войны не избежать, поэтому мы должны быть к ней готовы. На завтра объявляю смотр во взводах. А через день - смотр эскадрона. Требую от вас уделить особое внимание содержимому вьюков ваших солдат. В них должны находиться те вещи, которые предписаны Уставом, а не чёрт знает что! На следующей неделе проведём стрельбы.

Головинский слушал и ещё больше восхищался своим командиром:

– Прост, требователен, краток.

Владимир с Пётром Васецким сидел за столом накрытым белой скатертью и ел наваристый огненно-горячий борщ.

– Хозяйка мне попалась просто замечательная: чистоплотная, образованная, готовит вкусно. Жена учителя местной гимназии.
– Рассказывал Головинскому Пётр.

– Да я вижу, что всё вокруг белое, чистое, выбеленное.
– Согласился с ним Владимир.

– А спать будешь в соседней комнате. Я сейчас дам команду своему денщику, чтобы он из склада принёс тебе кровать раскладную. Пока так, а потом поступай, как ты захочешь: или живи здесь, будем расходы поровну делить, или подыскивай себе квартиру.

– Спасибо, Пётр!
– поблагодарил Васецкого Владимир.

Головинскому очень понравился его новый товарищ по-службе. Он, не стесняясь, начал спрашивать совета о том, как ему действовать в ближайшие дни.

– Владимир, завтра, прямо с утра тебе надо объехать квартиры всех офицеров полка и представиться им. Я в твоё распоряжение дам своего денщика, он тебе поможет.

– А взводный смотр? - удивился Головинский.

– А зачем он тебе? У тебя же взвода нет. А тебя, до официального представления в офицерском собрании, должны уже знать все офицеры полка. Это у нас негласный закон . Понял?
– запивая котлету с жареным картофелем вишнёвым компотом, объяснял ему Васецкий.

– Да.

– На обеде в офицерском собрании тебя обильно будут угощать спиртным. Отказываться нельзя, но напиваться и терять над собой контроль тоже нельзя. Это у нас своеобразная проверка. Понял?
– продолжал Пётр.

– Да, спасибо!

– Ну а настоящим членом "полковой семьи" ты станешь только после старинного ритуала. Для этого должно пройти время.

– Какое время? Месяц, два или больше?
– поинтересовался Владимир.

– Это будет зависеть только от тебя. К тебе, Головинский, будут присматриваться и решать достоин ли ты быть членом "полковой семьи". Меня, например, пригласили для прохождения ритуала после четырёх месяцев службы в полку.

На следующий день Головинский , сопровождаемый денщиком Васецкого рядовым Глазковым, до обеда успел повстречаться со всеми офицерами Десятого гусарского Ингерманландского полка и представиться им. Во второй половине дня его вызвал ротмистр Барбович.

– Корнет, в ваше распоряжение поступает рядовой Будкин, который будет исполнять обязанности вашего денщика и рядовой Мищенко, который будет вашим вестовым.
– Объяснил Владимиру командир второго эсадрона.

– Благодарю вас, господин ротмистр!

– А теперь идите в конюшню и возьмите себе " Камчатку" - лошадь из резерва. Будете ею пользоваться до тех пор, пока не приобретёте себе собственного коня.

– Слушаюсь, господин ротмистр!
– радостно козырнул Барбовичу Головинский.

"Камчатка" была хорошо развитой четырёхлетней кобылой серой масти, как и все кони в Десятом гусарском Ингерманландском полку.

– Хитрющая и вредная сволочь!
– так отозвался о ней ветеринарный врач Осипов.

Головинский лично покормил "Камчатку", дал ей вдоволь воды. Затем, поглаживая её по крупу и шее, принялся ласково нашептывать кобыле на ухо:

– Не верю, что ты - сволочь! Ты, "Камчатка" - умная и преданная лошадь.

Животное недоверчиво косилось на Владимира, нервно перебирая ногами. Головинский оседлал "Камчатку" и проехал на ней по окрестностям Чугуева.

Лошадь вела себя замечательно!

– Ох и устал я сегодня! Такой день был напряжённый!
– пожаловался во время ужина Владимир Пётру Васецкому.

– Ты знаешь, я тоже. Давай пораньше сегодня ляжем. Завтра семнадцатое июля. Помнишь, ротмистр Барбович назначил на этот день смотр эскадрона? Так вот, завтра день будет очень непростой.
– Ответил Васецкий.

Вечером шестнадцатого июля дежурным по полку заступил штабс-ротмистр Луговой. Все было как обычно... Но в ноль часов одну минуту семнадцатого пришла телеграмма от командира Десятой кавалерийской дивизии, в которую входил Десятый гусарский Ингерманландский полк, генерал-лейтенанта графа Келлера о мобилизации.

Луговой сразу же бросился на квартиру, где жил полковник Асеев.

– Господин полковник! Господин полковник!
– штабс-ротмистр бил кулаками в наглухо закрытую дверь до тех пор, пока не услышал из-за неё хриплый голос Асеева:

– Что случилось, штабс -ротмистр? Вы отдаёте себе отчёт который сейчас час?

– Господин полковник, получена телеграмма от генерал-лейтенанта графа Келлера о мобилизации с ноля часов!
– нервно выпалил Луговой.

– Ну мобилизация. Ну и что? Я должен полноценно отдыхать. Я сплю! Завтра с утра и разберёмся! Ступайте!
– уже почти кричал Асеев.