Чтение онлайн

Начали, конечно, со схемы ориентиров. Ее выполнили в красках и повесили на стенке блиндажа. За короткое время каждый из разведчиков знал все ориентиры твердо на память.

На ватманском листе, с большим трудом добытом в штабе, оформили разведывательную схему. К ней специальную легенду: что за цель, кем и когда выявлена, и, наконец, принялись за панораму местности. Сначала Черепанов набросал карандашом отдельные участки обороны противника. Их склеили вместе в длинную полосу, и вот уже на ней зазеленели леса, рощицы и поляны, извивалась голубая Робья, тянулись желтые и коричневые нити дорог и тропинок. Это была самая трудоемкая часть работы. Теперь оставалось нанести расположение подразделений немцев и их оборонительных сооружений. Ярко выделяющиеся артиллерийские и минометные батареи, пулеметные гнезда и доты, длинные зигзаги проволочных заграждений, черные горошины противотанковых полей, передвигающиеся по дорогам танки, грузовики и повозки, отдельные солдаты и подразделения наглядно представили всю систему обороны противника.

– Все!..
– разведчики без устали любовались на панораму.
– Ну, а что выявим новое - будем пририсовывать.

Новые цели вскрывались часто. Правда, не все они были важными и значительными.

Однажды Федотов, ввалившись в блиндаж, с торжеством протянул журнал разведки.

Последняя запись в журнале гласила:

"Квадрат 32 - 10. 10 часов 30 минут. Отдельный блиндаж. Из блиндажа вылезли две фашистские мамзели и направились в кусты. Побыв там минут 10, вернулись обратно".

– И это все?
– скрыв усмешку, я вернул журнал.

– Как все?
– взвился Федотов.
– Товарищ гвардии лейтенант, это же не какие-нибудь танки, которые чуть не каждый день разъезжают! А потом не ко всем они попадут, а только к заслуженным "фрицам"! Давай, Юра, рисуй их на свои схемы.

Блиндаж разразился хохотом, а этого только и добивался Федотов.

С первых дней нашего пребывания под Демьянском в разведке началась систематическая учеба. Даже пришлось составить расписание занятий. Снова изучали приборы, личное оружие. В лесу ходили по азимуту. И, конечно, занимались строевой, и даже тропинку протоптали, так отрабатывали действия бойца в строю и вне строя, с оружием и без. Регулярно приходил проводить занятия Чепок. Политзанятия полюбили, его всегда ждали. А мне он, как всегда кратко и чуть суховато, сказал, отозвав в сторону:

– Пожалуй, подошло время вам вступать в партию. Как вы на это смотрите?

Как я на это смотрел? Лицо у меня запылало, четкого ответа не получилось. И я только проговорил:

– Если вы так считаете... Я конечно...

– Думаю, что пора, - улыбаясь, сказал политрук.
– Одну рекомендацию дам я, в другой не откажет Васильев.

Я только счастливо улыбался. Какой же радостный день для меня был.

А вот однажды:

– Здравствуйте, дорогие товарищи разведчики!
– нежданно-негаданно из-за плащ-палатки входа показался гвардии капитан Чупиков, за ним протиснулся Бурундуков. Они обошли всех присутствующих с рукопожатием.

Бурундуков являлся моим прямым начальником. С ним приходилось, хотя бы по телефону, иметь дело каждый день. Я даже отметил себе, что он стал гораздо мягче. По крайней мере не причинил за все последнее время ни одной неприятности. Чупикова же я видел после Бузулука впервые. И, конечно, растерялся, если не сказать испугался. Сразу подумалось - что-то не в порядке, проверять будут, расследовать. Нервничая, я стоял перед ними.

Чупиков и Бурундуков попросили показать им документацию, которую мы завели. Документация, над которой столько сидели, вырисовывая каждый кустик. В журналах тоже у нас был порядок. Все записывалось аккуратно. Даже был составлен график дежурства на сосне, хотя разведчики его не очень-то выполняли, просиживая на вышке до тех пор, пока не уставали. Документацией я гордился.

Чупиков все просмотрел очень быстро.

– Сведений о действиях и расположении наших частей нет ни в одном документе, - сказал он.
– Ведете их правильно. Расскажите, кто тут у вас соседи? Я все обстоятельно рассказал и показал. А Бурундуков ходил по блиндажу и все внимательно рассматривал. Долго он стоял и перед панорамой. А я следил за выражением его лица, заметил, как он вдруг нахмурился, потрогав штабной ватман. Наконец все же усмехнулся:

– Не могли уж прямо у меня попросить? Долго листал он и журнал разведки. На одной из страниц рука его остановилась и он начал внимательно вчитываться. "Что там еще такое?!" - я поспешно заглянул через плечо Бурундукова. Так и есть!.. Журнал был раскрыт на странице с федотовскими мамзелями. Я уже ждал разноса за несерьезность, но Бурундуков и на этот раз только усмехнулся и захлопнул журнал.

– На фашистов посмотрим?
– он деловито взглянул на Чупикова.

– Обязательно!

Погода стояла ветреная, вершину раскачивало во все стороны и непривычных к этому людей могло бы запросто укачать. Мы дополнительно набросили веревки на соседние деревья.

Перед уходом капитан Чупиков провел беседу со всеми разведчиками о бдительности. Для беспечных ребят это было очень полезно.

Я долго прохаживался по тропе, поглядывая вслед удалившимся начальникам. Вздохнул облегченно. Что ни говори, а краснополянское дело нанесло мне ощутимую рану и она еще не зарубцевалась.

Неутомимый в своей жажде отличиться, Николай Федотов все же добился своего. Километрах в пяти за передним краем он высмотрел просеку, на которой эсэсовцы проводили утреннюю физзарядку.

Перекрестие стереотрубы замерло на этом участке.

Движение здесь было непрестанным. Отдельные солдаты в течение всего дня ходили по просеке, пересекали ее в разных местах. Прошло строем несколько подразделений. Было ясно, что в этом районе сосредоточены какие-то резервы.

Итак, нужная цель была выявлена!

Но это было далеко еще не все. Координаты. Как определить их? Снова, если бы была гаубица полковника? На этот раз - нет! Чтобы не спугнуть врага, в этот район нельзя было посылать ни снаряда.

По законам артиллерийской науки координаты цели можно определить сопряженным наблюдением не менее чем с двух наблюдательных пунктов. Линии наблюдения лягут на планшет, а точка их пересечения и даст точное расположение цели. Вот тогда уже можно готовить исходные данные для стрельбы, вносить необходимые поправки на температуру воздуха, направление ветра и стрелять. Стрелять надежно и точно.

Разбившись на пары, разведчики весь день провели на соседних НП. К вечеру собрались у себя в блиндаже. Результат дневных поисков был одинаков: нужный участок просеки ни с одной другой точки не просматривался.

Что же необходимо было предпринять, для того чтобы засечь это место? Я сидел и мучительно размышлял. Даже на Западном фронте таких трудных случаев у нас не было. В конце концов все-таки отыскивались какие-то заметные предметы на местности, и не было случая, чтобы промахнулись. Я взглянул на озабоченно следивших за мной ребят:

– Ну, кто что посоветует?

В блиндаже вся разведка была налицо. И даже трудно было сказать, что у нас происходило. То ли служебное совещание, то ли комсомольское собрание. Ведь все присутствующие являлись комсомольцами, а рядом со мной сидел комсорг Юра Черепанов.

Федотов давно уже ерзал на топчане. Он сразу вскочил и заговорил, шепелявя от волнения:

– Это как же так?.. Такая цель! Тогда разрешите, товарищ гвардии лейтенант, я сейчас же к пехотным разведчикам сбегаю! Они все время за передний край ходят и наверняка знают, что это за просека. А может, они завтра пойдут, и мне с ними?..