Чтение онлайн

– Годен!
– радостно выпалил я, как только Кашелотов вошел в кабинет.

– Правда?
– Антон Иванович недоверчиво посмотрел на меня.

Я утвердительно кивнул головой.

– Если годен и рвешься на фронт, удерживать не имею права. Даже могу помочь, если какие препятствия возникнут.

Дверь отворилась и в кабинет влетела Таня. Она сдержанно кивнула Кашелотову и стремительно прошла к моему столу.

– Весь завод говорит, что ты уезжаешь, а я ничего не знаю!

Кашелотов засмеялся и встал, направляясь к дверям:

– Давай, давай его, Таня! Я оправдывался:

– Ты же вчера на комсомольском собрании была до ночи. Я ждал тебя, ждал...

– Когда ты едешь?

– Вот раззвонили! Ты же знаешь, что нескоро. Когда прибудет полк...

Вечером мы вместе вышли из цеха.

– Мы идем сегодня к тебе!
– объявила Таня.

– Ко мне?
– Я совсем опешил.
– Ты же знаешь...

Но Таня только упрямо качнула головой. Жил я на частной квартире, не очень-то удобно. Хозяйка, крупная, дородная женщина, в первый день встретила меня очень гостеприимно. Ввела в комнату, где главное место занимала громадная кровать с перинами и подушками, облаченными в чистейшие наволочки и простыни. В речи хозяйки то и дело проскальзывали намеки о каких-то особых взаимоотношениях между ней и бывшим квартирантом, но я на них и внимания не обратил, хозяйка замкнулась.

Радушие ее длилось всего два дня. Очень быстро она стала мрачной и резкой. Быстро преобразилась и моя комната. Сразу исчезли простыни и наволочки. Потом перины и подушки. А вскоре и мягкая большая кровать. Ее заменила обычная койка, простеленная несколькими досками, жиденький ватный тюфячок и такая же подушка. Но деваться было некуда, и я терпел. Понятно, что вести Таню к себе не хотелось.

– Да, не скажешь, что уютно!
– сказала Таня, когда мы пришли.
– У тебя, кроме концентрата твоего, есть еще что-нибудь?

– Окорок... Печенья две пачки...

– Так я и думала! Давай их сюда, - забрав хранившиеся за окном продукты, Таня решительно направилась на кухню, а я, затаив дыхание, начал прислушиваться к разговору, завязавшемуся между женщинами. Голоса звучали вполне мирно.

– Он у тебя сгнил, этот концентрат, вот и хозяйка твоя удивляется тоже, минут через двадцать, внеся кастрюльку в комнату, сказала Таня.
– А вообще сойдет.

– Сойдет!
– я осторожно заглянул в кастрюльку. В мутной воде плавали комки неразошедшегося концентрата вперемешку с кусками свинины.

– Ну, тогда давай ужинать, - ласково сказала Таня. Она снова вышла на кухню и вернулась с двумя солеными огурцами и мисочкой капусты. А я-то опасался. что хозяйка ее обидит.

Так начался наш медовый месяц, безмятежный и светлый, несмотря на трудное военное время.

Был конец марта, когда я покидал этот, ставший мне дорогим маленький городок. Таня меня проводила только до платформы, нужно было спешить на завод.

– Вот уедешь ты, - сказала она печально, - а у меня сын или дочь родится... И будем думать, где ты там, что с тобой.

– Если девочка родится, назовешь ее Таней.

– Вот уж - две Тани. Зачем?
– печально улыбнулась она.

– Ну тогда... Стой!
– Я даже вскрикнул.
– Катюшей! Как хорошо.

Таня даже засмеялась.

– И будут все Катькой звать!

– Все!.. Я сказал...

Глава седьмая. Карельский перешеек

А-а!.. Прибыл, друг милый! Вот уж, как я рад!

такими теплыми словами встретил меня Васильев. Отшвырнув ногой табуретку, он протянул мне руки.
– Садись, рассказывай!

От Васильева скрывать было нечего, и я рассказал все как есть.

– Так!..
– протянул он, когда я закончил.
– А как же все-таки нога твоя? Говоришь, здоров, а из ноги осколок прет! Ты, может быть, поступаешь опрометчиво. У тебя была хорошая почетная работа...

– Хочу воевать, - так и вырвалось у меня.
– А нога... Со временем пройдет - буду оберегать.

– Он ведь женился!
– не совсем кстати, со смехом вставил Комаров.

Васильев сразу весело вскинул глаза:

– Женился? Силен! Есть фотография? Я достал только вчера полученную от фотографа карточку Тани.

– Красивая!
– Васильев подальше отставил от себя фотографию.
– И бедовая, наверное?

– Есть немножко. Палец, во всяком случае, в рот не клади.

Все засмеялись.

– Значит, воевать хочешь... У командира полка был?
– лицо Васильева стало серьезным.

– Нет! Я прямо к Ивану и с ним - к вам.

– Это ты правильно сделал. Командир полка тебя не знает.
– Васильев помолчал мгновение.
– А нас знает. Правильно, Кузьмич?

Комаров улыбнулся и кивнул.

– Значит, и идти тебе к Ивану Захаровичу вместе с нами и нам даже вперед зайти.

Васильев встал, оправляя ремень.

Распахнулась дверь, и в помещение ворвался Женя Богаченко.

И какой же он стал, этот Женя! Широкий, в новой шинели, сплошь опоясанный ремнями и в довершение грозного вида, - свисающая кобура маузера. Загорелый, возмужавший. Остались прежними только носик и тонкий торопливый голосок, который сразу же зазвенел:

– А мне-то сказали, что кто-то высокий приехал и как будто ты. Мы обнялись.

– Нам с тобой нужно немедленно поговорить!

– Потом, потом, Богаченко, - Васильев шутливо махнул рукой.
– Сейчас мы сходим к командиру полка и определимся, потом наговоришься.

Оставив Богаченко, мы направились к штабу полка.

– А может быть, и замполита прихватим?
– предложил Васильев, когда мы вошли в помещение штаба. Он отворил какую-то дверь.
– Заходите.

– А, прибыл.
– Заместитель командира полка подполковник Крюков тепло поздоровался со мной.
– У Ивана Захаровича был?

– Не был он еще, товарищ гвардии подполковник.
– Васильев выдвинулся вперед.
– Есть такое предложение, чтобы нам с вами предварительно поговорить с командиром. Как вы на это смотрите?

– Положительно.
– Крюков посмотрел на меня.
– Полк офицерским составом укомплектован полностью. Это тебе не сорок второй год. Так что посиди здесь немножко.

Я остался один в кабинете. "Это тебе не сорок второй год!" - сказал замполит. Это проглядывало во всем. И в спокойной уверенности Васильева и Крюкова, и в размеренных движениях хлопотавших на территории солдат. Что-то новое, особенное заметил я за эти короткие минуты пребывания в полку. Догадка, что же это новое, пришла уже в ближайшие дни. Раскусили врага! Научились воевать!