Чтение онлайн

Альтруист. Для них характерно самопожертвование, желание осчастливить людей. Они «искренни, проявляют непоколебимую стойкость убеждений, чистоту воззрений и твердую настойчивость в борьбе за свои идеалы»(3). Таким был Альберт Швейцер, лауреат Нобелевской премии за гуманизм, автор книги «Культура и Этика». Став всемирно известным органистом, в возрасте 40 лет он оставляет занятия музыкой, обучается медицине и едет в Габон, где работает врачом до глубокой старости.

Религиозный сподвижник. «Религиозное учение Кальвина, как каменный монумент великого шизотического разума, лишь постепенно проникло в умы людей и держалось столетия: со строгой организацией в построении, холодное, систематическое, полное нравоучений и фантастической силы убеждения, нетерпимое — чистая мысль и чистое слово — без образа, смеха, души, юмора, примирения» (3).

Люди тонкой логики (Зигмунд Фрейд). Его внешняя жизнь была строго регламентирована: каждый день прием 8–11 пациентов, по часу на каждого, потом отработка результатов; раз в неделю встречи с единомышленниками; сон не более 7 часов. Большая семья (6 человек детей), устоявшиеся привычки, 40 лет жизни в одном доме. И за этим внешним однообразием интенсивная интеллектуальная и духовная работа.

Американская общественность восторженно приняла его учение. Ни один комплекс идей не сыграл более важной роли и не оказал более глубокого влияния на формирование американского сознания XX века, чем психоанализ.

Фрейдовские идеи прочно утвердились в американской культуре и стали неотъемлемой частью современного интеллектуального аппарата.

Отшельник. Любое человеческое существо стремится к наслаждению. Центр наслаждения, встроенный в наш мозг, реагирует на совершенно различные стимулы, особенности которых определяются нашим характером.

Если у циклотимика вкусная еда, общение, секс, путешествия вызывают стимуляцию центра наслаждения, то у эпилептоида самым мощным стимулом наслаждения является власть над другим человеком. Если у истероида внимание и восхищение толпы стимулирует наслаждение, то у астеника наслаждение вызывается заботой о другом человеке, тихим вечером в кругу любимых друзей.

При всей несхожести этих стимулов, их объединяет связь с миром людей. Лишь у шизоида наслаждение в его высшей точке возникает в полном отрыве от мира людей. Интеллектуальная радость, полученная от погружения в голую абстрактную схему, несравнима ни с чем.

И ради этой волны наслаждения, заливающей мозг, шизоид готов пожертвовать всем, что у него есть: человеческими связями, семьей, здоровьем. По своей силе стремление к наслаждению, присущее шизоидам, превосходит всех остальных.

Циклотимик в ответ на свою обделенность наслаждением махнет рукой и пожмет плечами, астеник загрустит и всплакнет, эпилептоид обрушит на окружающих свой гнев, истероид предастся спасительному фантазированию.

Лишь шизоид не отступит, не сойдет с пути, готовый платить любую цену за возможность отрыва от реальности, ухода в мир своих причудливых внутренних схем, в абстрактную идею, созерцание и разработка которой приносит ему острое наслаждение.

Окружающим часто недоступна скрытая логика этих жертв, этот отказ от денег, любимых, друзей ради любования абстрактной схемой. Подобное недоумение может приводить к отходу людей от шизоида, делая его отшельником, одиночкой, что еще больше усиливает его отрыв от реальности.

Шахматист. Интеллектуальная экзальтация, связанная с творческим процессом, необходимость создания в течение нескольких часов соревнований мощного интеллектуального импульса остро ставят проблему сброса нервного напряжения.

Неумение расслабляться толкает такого человека на поиски сильного раздражителя, который перекрыл бы волну возбуждения, сжигающую мозг. Так открывается выход к спасительному забвению в алкоголе, наркотиках, азартных играх или неразборчивом сексе.

Одинаково легко шахматист должен сбрасывать нервное напряжение, принимать проигрыш и интеллектуальное превосходство другого человека. Чтобы преуспевать в мире абстрактных шахматных схем, полностью погрузиться в них, шизоид должен отойти от мира людей, а иногда и отказаться от него.

В блестящее созвездие шахматистов, к сожалению, встроены судьбы людей, не выдержавших накала интеллектуального напряжения.

Этот пример еще раз показывает особую важность критерия социального здоровья, предполагающего наличие связи с окружающим миром, с другими людьми.

Шизоид, обладающий блестящим интеллектом, отличным физическим здоровьем, великолепной психологической защитой может, тем не менее, считаться нездоровым человеком, если он существует в социальной пустоте.

Друг животных. Д. Свифт описывал путешествие Гулливера на остров, где жили прекрасные мудрые лошади гуингнмы и отвратительные йеху, обладающие всеми пороками и недостатками человека.

В этом сопоставлении видно отношение шизоида к животным, удивительным созданиям, являющихся частью совершенной природы.

Д. Гудол, блестящий зоолог и зоопсихолог, прожила три года на заповедном острове радом со стаей шимпанзе. Она сделала их неповторимые описания, возбудившие симпатию и интерес в очень многих людях.

Только женщина–шизоид была способна жить вдали от людей три года, не боясь одиночества, темноты, опасностей первозданной природы, испытывая лишь радость от соприкосновения с прекрасным вечным миром природы.

Шизоид–преступник. Нонконформизм и оппозиция к нормам общества могут привести шизоида к нарушению законов. Равнодушие к чувствам людей могут сделать из него холодного убийцу.

Шизоид совершает преступления почти всегда в одиночку. Эти преступления отличаются изощренностью, и следователям, и полицейским трудно понять нетривиальный ход шизоидных мыслей. Мощный интеллект помогает шизоиду и на этот раз, и часто его преступления остаются нераскрытыми в течение многих лет.

Шизоид–иммигрант. Шизоиду нравится новый мир, он ценит ощущение свободы. Ему глубоко импонирует американский менталитет с его культом индивидуальности.

Могучий интеллект помогает ему довольно быстро улучшить язык, освоить новые профессии, востребованные на рынке рабочей силы.